Сказки и быль

Объявление


Приветствуем Вас на словесной ролевой игре по мотивам книг Владислава Крапивина.
Даже если вы пока еще не знаете, что такое Кристалл и Дорога, Вам нужно всего лишь ознакомиться с Матчастью. После этого Вы сможете без труда ориентироваться в мире, созданном АМС на основе "Вселенной Крапивина". Прочтите Правила, заполните Анкету - и в путь, через Безлюдные Пространства в славный город Аркан. Пограничники-койво, наделенные способностью проникать в иные миры, лоцманы-проводники, взрослые, не забывшие, как сами были детьми, и просто девчонки и мальчишки, какими когда-то были мы с Вами - всем найдется место в нашем игровом мире. Оставайтесь с нами, будет интересно.


У нас:
  • Дата: летние каникулы, с июня по август.
  • Погода: традиционная для этих широт. Тепло и даже жарко, солнечно; дожди выпадают редко, в основном слепые, после которых в полнеба радуга. Теплая вода в лимане и речках, нагретый солнцем песок пляжей, огромные ночные звезды, горячий ветер, пахнущий степными травами. Благодать, да и только.
  • Основные игровые события:
    Кто сказал, что девчонки не любят приключения? Еще как любят! Подружки Зойка и Инка с удовольствием докажут вам это. Их ведь хлебом не корми - дай только ввязаться во что-то загадочное и захватывающее. А вот Дан с Пеплом, может, и не хотели бы оказаться непонятно как неизвестно где, но их мнения об этом никто не спросил. Результат - знакомство с братом Алексеем, с механиком Лаевским и его подопечным Лето, прикосновение к их тайне. Что будет дальше - узнаете сами. Читайте нас, присоединяйтесь к игре и приключайтесь вместе с нами!
  • Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Сказки и быль » Архив » Перед применением проконсультируйтесь со специалистом.


    Перед применением проконсультируйтесь со специалистом.

    Сообщений 1 страница 24 из 24

    1

    1. Время действия: 11 июня. Вечер  после перегона лодки.

    2. Место действия: биостанция.

    3. Погода: июньская благодать.

    4. Действующие лица: Крайнц, Дан, возможно, Пепел, НПС.

    5. Синопсис: если в голове поселилась навязчивая мысль, отделаться от которой никак не получается, то есть вариант попытаться разобраться с ней с помощью некоего специалиста. Правда, методы у него могут оказаться не совсем научные, но, возможно, вполне результативные.

    6. Необходимость и степень мастерского участия: не надо.

    Эпизод завершен.

    2

    Под вечер водная гладь превратилась в зеркало.  Ни малейшего движения воздуха, полнейший штиль, безветрие. Во времена парусного флота моряки, наверное, в такую погоду валялись на палубах судов, тоскливо глядя на безвольно обвисшие паруса. Почему-то даже вдыхать такой  неподвижный воздух было  трудновато. На горизонте медленно клубились облака, будто намекая на то, что дело, возможно, шло к дождю. Дан, у которого опять начала побаливать голова,  отчетливо представил себе его начало:  вдруг налетит порыв ветра, взметнет пыль с дорожек на биостанции и песок  на берегу. А вслед за этим с неба упадут первые крупные капли. Редкие сначала, они постепенно начнут частить - и превратятся в самые настоящие ливневые потоки.
    Брюки, которые Дан выстирал и вывесил на веревку для просушки, к этому времени почти высохли. Поглядев на небо, он решил на всякий случай  снять их  и внести в лодочный сарай. Пусть лучше досохнут там, чем намокнут, если дождь все-таки начнется. В выделенных ему Томой штанах  - коротковатых и слишком широких в поясе - было неудобно, поэтому хотелось побыстрее переодеться в свои. Снимая их с бельевой веревки, Дан заметил Лаевского. Сразу вспомнилось, как тот накануне вечером предлагал убрать боль, но, видимо, почувствовал исходившее от Ильина напряжение и  не стал настаивать  на этом. Просто угостил его таблеткой, которая довольно быстро помогла.
    Во время перегона лодки Илай все никак  не мог отделаться от мысли о том, что после неудачного приземления из его памяти выпали события как минимум целого года. Это было высказано Лаевским как предположение, но чем дальше, тем больше капитан убеждался в том, что тот не ошибся. Похоже, механик неплохо разбирался не только в лодочных моторах, но и в процессах, происходивших в человеческих головах. А это внушало надежду на то, что, пожалуй, он смог бы как-то помочь Дану попробовать вспомнить хоть что-то из произошедшего с ним в том самом злосчастном году.
    - Лаевский, - позвал он механика, перебрасывая через плечо штаны.
    - Вы сейчас не заняты? Могли бы уделить мне немного времени? Вы говорили, что можете боль снимать. Можно ли воспользоваться этим вашим даром? И еще...
    капитан чуть помедлил, будто сомневаясь, стоило ли озвучивать свои размышления.
    - Может, вы как-то покопаетесь в моей башке? Вдруг удастся что-то выудить из нее - то, о чем я забыл, приложившись об лодку?

    3

    С ремонтом они провозились до ночи. И за завтраком выяснилось, что Пепел и Дан отправились за лодкой, чтобы перегнать ее на причал биостанции. Тома сказала, что вот буквально только что ушли. Тадеуш извинился перед поварихой за вчерашнюю вспышку, получил искреннее прощение, «да я уж и забыла все», завтрак и  просьбу починить электроплитку.  Крайнц согласился повозиться с кормилицей. Времени это заняло немного, всего-то нужно было заменить термодатчик.
    Потом позвонил домой. Убедился, что Август жив и здоров. Телефон ему провели  полгода назад. Походатайствовал директор биостанции. На случай, если возникнет срочная нужда в механике. Предупредил мальчишку, чтобы не  наслаждался зря бездельем летних каникул и не улизнул с утра пораньше носиться по городу, а сначала прибрал в своей башенке и прополол сорняки в крохотном садике, который Крайнц устроил рядом с домом. Опыта в огородничестве у него не было, да и сад он разбил только для того, чтобы было чем занять руки и своего подопечного  в свободное время.  Так что из съедобного росли там только петрушка,  редиска с морковью да несколько кустов клубники.   Зато цветов подружки Лето натаскали по весне немерено. И теперь садик походил на бестолковую, зато яркую и пеструю клумбу.
    Потом вернулись биологи с ночного рейда,  и надо было  проверять катер и оборудование. Затем Крайнц разобрал купленные накануне детали и составил список необходимых инструментов, деталей и расходников,  что следовало заказать в первую очередь. И провел полтора часа в увлекательном согласовании этого списка с директором и бухгалтером, потому что «фонды не резиновые». В итоге половина списка вынужденно перешла из «удавиться, как срочно», в «как-нибудь потом». Но половину он отстоял и еще час потратил на написание требований.
    Одним словом, незаметно время перевалило за полдень, потом к обеду и близилось к вечеру. Утренний ветерок стих и на станцию навалилась безветренная жаркая духота. А вдалеке на горизонте уже собирались тучи, обещая дождь. Тадеуш обеспокоился и снова позвонил Августу. Трубку никто не брал. Наверняка Лето убежал в город или на пляж, стараясь не упустить зря ни одного дня свободы от школы. Ничего, еще ни один мальчишка не умер, промокнув под летним дождем, - успокаивал себя Крайнц, переодеваясь и намереваясь идти домой.
    И выйдя из ангара без рюкзака и с целинкой, увидел Дана, который с брюками на плече направлялся к лодочному сараю.  Дан его тоже заметил. И просьба была, мягко выражаясь, неожиданной. 
    Крайнц точно так же помедлил мгновение. И кивнул. Дан все же окончательно решил, что ему можно доверять. А для Тадеуша это была возможность так же окончательно убедиться, что его сомнения  напрасны.
    - На сегодня я закончил работу. Так что полностью в вашем распоряжении, Дан. Только давайте я покопаюсь у вас в голове не здесь, а… хотя бы там, где вы вчера жгли костер. Подальше от чужих глаз. Это не так далеко и вы успеете укрыться до дождя. Подождите меня одну минуту. Мне нужно кое-что взять.
    Этим «кое-чем» была четвертинка «Пшеничной», припрятанная в дальнем углу ангара. Нет, напиваться, да еще на рабочем месте, Крайнц себе не позволял. Но иногда накатывало. Редко. Вот для таких случаев и держал. Четвертинки ему хватало раза на три. Чтобы разжать клещи, стискивавшие сердце.
    Бутылку Тадеуш сунул во внутренний карман целинки. В другой карман  добавил  горбушку черного хлеба, завалявшуюся с обеда. И вернулся во двор, где ждал его Дан.
    - Пойдемте, прогуляемся по берегу. Кстати, как вы относитесь к водке?

    4

    - Дождь - ерунда, - легко отмахнулся Дан. - Не сахарный, не размокну.
    Правда, свои штаны он все-таки предусмотрительно забросил в сарай, справедливо решив, что промокнуть уж лучше в чужих, чтобы потом переодеться в сухие свои. Пират, мирно дремавший на дорожке, вопросительно взглянул на быстро прошагавшего мимо Илая. Будто поинтересовался, не хочет ли человек уделить ему немного внимания. Например, позвать поплавать или поиграть с палкой.
    - Попозже. Сейчас я немного занят, - не сбавляя шага развел руками Дан, и пес снова опустил голову на лапы.
    Похоже, слова "попозже" и "занят" он слышал часто и хорошо понимал их смысл.
    Лаевский был прав, предложив уйти на берег, подальше от возможных любопытных глаз. Тем более, что сегодня на биостанции собрался уже полный (или практически полный) комплект сотрудников. Во главе с начальством, от которого наверняка лучше было держаться на безопасном расстоянии. Как от любого другого начальства, даже самого лояльного, доброго, понимающего, терпеливого  и справедливого. В существование такого капитан Ильин верил точно так же, как в наличие в природе Деда Мороза и его замечательной внучки Снегурочки. 
    Пока Дан относил в сарай брюки, его "мозгоправ" быстренько  смотался в свои владения. А вернувшись, задал неожиданный вопрос.
    - Положительно отношусь, - улыбнулся Илай.
    Видать, водка - и в Африке водка, и на чужой Грани тоже.
    След от их вечернего кострища на берегу было уже почти незаметным: за день его прилично подзанесло песком.
    - Что мне нужно делать? - спросил Дан, присаживаясь на теплую землю рядом с ним.

    5

    - Это хорошо, - очень серьезно сообщил Крайнц, усаживаясь на песок напротив капитана.
    Он извлек из кармана четвертинку и складной стаканчик, ловко сковырнул за язычок жестяную крышечку,  набулькал почти полный стакан и вручил его Дану. Вместе с краюшкой в качестве закуски. В четвертинке оставалось на донышке – грамм пятьдесят, не больше.
    - Держите. Про чтение мыслей слышали? Оно еще именуется  телепатией. Телепаты – это те, кто могут покопаться в вашей голове и выудить оттуда сведения без вашего участия. Есть теория, что запоминаем мы все, а вот воспроизвести и вспомнить осознанно – можем не всегда.
    Тадеуш старался объяснить попроще. Не рассказывать же капитану артиллерии про кольцевые связи между нейронами в головном мозге.
    - Не стану обещать невозможного, я – слабый телепат. Могу уловить чувства, эмоции,  иногда мысли. Точнее, не мысли, а образы, картинки, которые возникают у нас в голове. Поэтому мне нужна ваша помощь. Вы должны ослабить контроль над своим сознанием. Кое-кто может это делать усилием воли, но для этого нужны долгие тренировки. А легче всего этого добиться с помощью специальных лекарств, - тут Крайнц был откровенен, - Но стакан водки тоже сгодится. Как говорится, что у трезвого в голове – у пьяного на языке. К воспоминаниям тоже относится.
    - Для начала вы выпьете. Я с вами за компанию, - он поболтал остатками водки, - А потом будете вспоминать то, что вы помните последним до того, как потеряли память. Можете вслух, можете про себя.  Думаю, на границе «помню» и «не помню» я сумею выловить некоторую информацию. По крайней мере, если повезет, узнаете, где пропадали целый год.

    Отредактировано Тадеуш Крайнц (2015-06-23 20:40:28)

    6

    Предъявленной  Лаевским чекушке Дан обрадовался, будто-то какому то родному лицу.
    - Во всех мирах, видимо, есть одинаковые вечные ценности, - усмехнулся он, разламывая хлеб.
    Протянул половину своему врачевателю, с интересом оглядел стаканчик, в который была налита водка.
    Объяснял Лаевский понятно и доступно. О телепатии Дан слышал, и даже не считал ее чем-то фантастическим. Если сосед по койке в казарме во время учебы в академии без особых усилий производил в уме арифметические действия с многозначными числами и даже извлекал из них квадратный корень, то почему бы кому-то не читать чужие мысли? Тем более, что Ильин и сам  порой ловил себя на том, что его неожиданно захлестывали несвойственные ему эмоции, будто бы подхваченные у кого-то из находившихся поблизости бойцов.
    Он отсалютовал механику стаканом.
    - За нашу победу.
    Привычный тост вырвался сам собой. Ни за что другое Дан давно уже не пил. Не считая тех случаев, когда пили, не чокаясь.
    Капитан проглотил водку одним духом. Выдохнул, отщипнул от половинки горбушки небольшой кусочек, отправил его в рот.
    - Наверное, я попробую думать про себя. А если вам будет  сложно... - он чуть замялся, подбирая правильное определение, - ... прислушиваться... не знаю, как точнее сказать... то вы скомандуйте - буду говорить  вслух.
    Выпитая залпом водка горячим комком упала в пустой желудок. Оттуда вверх начало подниматься тепло, от которого слегка закружилась голова. В целом ощущение было приятным и действительно расслабляющим. Захотелось спать. Ильину понадобилось некоторое усилие над собой, чтобы отогнать  непрошеную сонливость и сосредоточиться на той картине, которую он увидел жарким июльским днем у Обояни.

    ... Берега речонки Обоянки были изрыты воронками. Березовая роща, частично скрывавшая видневшиеся вдали городские постройки, тоже  заметно пострадала от снарядов.  Ильин убрал от глаз бинокль и обернулся на голос молоденького летёхи Савина:
    - Товарищ капитан! Тигры!
    Короткое затишье сменилось ставшими уже привычными звуками боя.
    - Горит, сволочь, горит! - радостно кричал Савин, по-детски тыча пальцем в дымящуюся тушу немецкого танка.
    Дан глянул в бинокль туда, куда указывал лейтенант - и обомлел, увидев недалеко от подбитого "тигра" девчонку в голубом платье с оборкой в горошек.

    7

    Тадеуш  поддержал тост. Но допивать оставшуюся водку не стал, больше губы смочил. Ему, в отличие от Дана, нужна была ясная голова и максимальное сосредоточение. Отломил корочку от своей половины горбушки. Прожевал. Не столько закусить, сколько собраться.
    - Думайте про себя, - отстраненно произнес он, пересаживаясь ближе к Дану и обхватив его за запястья. Не сильно, просто придерживая. Теперь визуальный контакт. Глаза в глаза, не отрываясь и не отводя взгляда. Крайнц сосредоточился на зрачках уже захмелевшего капитана. Чернота затягивает, там, за ними находится информация, которую человек не может или не хочет извлечь из своей памяти. Командор полностью отрешился от окружающего мира. Потому и ушел подальше – окрика он попросту не услышит, да и прерывать телепатический транс опасно.
    - Вспоминайте. Подробно. Как можно подробнее, - уже неживым металлическим голосом произносил он. Мир вокруг сосредоточился в зрачках Дана. Обычно Крайнц не погружался в транс так глубоко. При поддержке машины достаточно было просто держать подопытного за руку и смотреть на него. Но сейчас машины не было, а с больными амнезией Тадеуш еще ни разу не работал. О том, что в черной глубине амнезии можно потеряться и самому, Крайнц не думал.

    … Тяжелый запах пороховой гари и дыма… Вдалеке ползут тяжелые танки… Сначала видит их близко – в бинокль… Грохот разрывов… Один из танков замирает, из него валит жирный  черный дым… Девочка в платье с оборкой в горошек, перепуганная,  белая от страха…
    Крайнц видит происходящее глазами Дана. Видит, как резко и быстро приближается испуганное, зареванное личико девочки. Чистенькое, незамурзанное. Видимо, Дан бежит к ней. Толчок – земля опрокидывается навстречу, девочка под ним… Грохот, острая жгучая боль в плече… Тишина и чернота… Граница памяти.
    Картинки стали нечеткими и отрывистыми. Проходили только самые яркие ощущения. Яркая зеленая трава… Боль в плече… Давящая ненормальная тишина… Зареванная девчонка напротив, губы шевелятся, но не слышно ни слова… Вкус свежей воды…  Темнота… Круг света от лампы… Лицо человека средних лет, всего словно из острых углов… Михаил Мохов. Снова девочка – навещает его…
    - Михаил Мохов, - повторяет Крайнц вслух.
    - Ветка. Девочку зовут Ветка.
    Дальше совсем отрывочно. Еще одно лицо – худой немолодой мужчина, глаза словно голубые льдинки. Крайнца передергивает, хотя смотрит этот человек совсем не так, как полковник Корвин. И он старше… 
    - Находкин, - называет Тадеуш всплывшее имя старика. И еще, - Командор.
    Дальше почти ничего нет. Только краткой вспышкой – мальчишеское лицо. Русые волосы, в них застрял сухой лист, курносый нос, царапина на щеке… И замысловатой формы ключ. Звонкий голос: «Это тебе, Командор Дан Илай»
    Крайнц знает, что это за ключ. Начинает сильно болеть голова. Ломит виски. И Тадеуш закрывает глаза, отпускает руки Дана. Болит голова. Дико болит голова. Хочется лечь и ни о чем не думать.
    - Командор Дан Илай - это вы. Ключ, - хрипло говорит Крайнц.

    Отредактировано Тадеуш Крайнц (2015-06-27 01:28:13)

    8

    Пальцы Лаевского легли на запястья. Не сжимая их, просто придерживая. Но Дан почему-то знал, что вздумай он выдернуть руки, хватка усилится, и освободиться из нее он не сможет.
    Мужчины смотрели друг другу в глаза. Черные точки зрачков Лаевского постепенно становились глубже, превращались в омуты, со дна которых к поверхности поднимались водовороты. Они закручивались все стремительнее и стремительнее, затягивая Дана в глубину. И не было возможности отвести взгляд, тем самым нарушив невидимую, но очень прочную связь, почти ощутимую физически, установившуюся между  ним и его "мозгоправом".
    Капитан никогда и не предполагал, что думать о чем-то и вспоминать что-то - это тяжкий труд, изматывающий, выпивающий до капли  все силы. А еще было ощущение холода внутри черепной коробки. И в этом холоде, внутри головы, как в пустом помещении, гулко отдавались то ли слова, то ли мысли  механика. Казалось, они не были связаны между собой, но каждое из них вызывало определенную картинку, образ, который четко ему соответствовал. При этом сразу становилось понятно, что это сочетание - единственно возможное и верное, что все так и было, так есть и так будет.
    Холод из головы постепенно медленно растекался по всему телу. Когда механик закрыл глаза и разжал пальцы, выпуская руки Дана, того уже сильно знобило, несмотря на то, что наступавший вечер был жарким и даже душным.
    - Командор, - каким-то чужим сиплым голосом повторил Илай, глядя на Лаевского.
    Он чувствовал то, что испытывал сейчас его врачеватель. Ломоту в висках, усталость, жажду.
    - Ветка, Лизавета. Я помню ее. И не только...
    Он с силой растер лицо ладонями, потер плечи, пытаясь разогнать кровь, чтобы поскорее согреться.
    - Вам надо прилечь. Отвести вас на станцию? Или останемся тут? Сейчас  разожгу костер. Замерз что-то.
    Чуть поотдаль лежали неиспользованные накануне сухие ветки, неизвестно где собранные Пеплом для костерка. Скованное холодом тело плохо слушалось, но Дан заставил себя дотянуться  до них. Сложил несколько веток шалашиком, и спросил Лаевского:
    - У вас есть огонь?
    Ему очень хотелось рассказать механику о том, что тот помог ему вспомнить. Но Илай не был уверен, что Лаевскиий сейчас мог вести какие бы то ни было беседы. К тому же он еще и сообразил запоздало, что совершенно свинским образом не поблагодарил лекаря за сеанс терапии.
    - Спасибо, черт, что же это я... - растеряно пробормотал он.- Простите, Лаевский. Вы даже не представляете, что сделали для меня. Потом, когда  отдохнете, расскажу, что именно получилось вспомнить. С вашей помощью, разумеется.

    9

    - Не надо никуда идти, - хрипло отозвался Тадеуш. Сжал виски ладонями, словно боялся, что она расколется от пульсирующей боли. Вечернее солнце слепило глаза, ставшие вдруг слишком чувствительными.
      - Сейчас пройдет. Вот только несколько минут отдохну. А вы вот,  наденьте, быстрее согреетесь, - он протянул Дану свою «целинку».
    Странно, что капитан замерз в такой теплый, даже душный вечер. У других подопытных такого побочного эффекта не возникало. «Подопытный»... само просится на язык привычное слово,  да и как еще назвать того, к кому лезешь в голову, хоть бы даже и с согласия...
    У себя самого он боль снимать не мог. Да и у кого другого не рискнул бы сейчас. Чтобы снять боль пришлось бы сосредоточиться и контролировать себя, а вот послать болевой импульс в таком состоянии, сконцентрировав и усилив собственные ощущения – запросто. Одно хорошо, долго эти приступы не длились, не дольше пяти минут. Иначе Тадеуш Крайнц не факт, что дожил бы до своих тридцати пяти.
    - Держите, - он  нашарил в кармане  спички и коробку папирос. Спички протянул Дану, из коробки вытряхнул папиросу. Странно, но руки не дрожали, да и вымотался он куда меньше, чем должен был. Пожалуй, даже меньше, чем раньше, при поддержке машины. А ведь не практиковался два года с лишком. Ломота и пульсация в висках мешали сосредоточиться, иначе Крайнц непременно удивился и заинтересовался бы этим фактом.
    - Не стоит благодарности, - сдержанно кивнул в ответ на сбивчивую благодарность. -  Только не распространяйтесь, пожалуйста, что механик с биостанции умеет читать мысли.  Хорошо? Будете курить? - Крайнц протянул ему открытую коробку.  И задумался, глядя. как Дан Илай разжигает костерок. Представлял. Еще как представлял.  Шестнадцатый особый  отдел распустил свои щупальца на все совмещенные Грани, до каких могли дотянуться  подконтрольные ему койво. И тащил оттуда мальчишек, чтобы превратить их в такие же полностью лишенные собственной воли, послушные инструменты. И время от времени на пути особого отдела вставали Командоры.
    Крысолов сам с ними не сталкивался, его делом было работать с привезенными детьми. Входить в доверие, убеждать, успокаивать, уговаривать на сотрудничество, тайно шарить в их мыслях, определять уровень способностей. Потому и прозвали Крысоловом. «Людская жадность – вот он, яд, сгубивший гаммельнских ребят». Потому и помог сбежать Маю и тем двоим мальчишкам  – знал, какая судьба их ожидает.
    Он отвлекся от своих мыслей и обнаружил, что вместо того, чтобы закурить – распотрошил папиросу. На коленях валялись клочки бумаги и крошки табака. Вот черт! Стряхнул мусор на ладонь, бросил в разгорающийся костерок. И потянул из коробки следующую папиросу.
    - Так что вы вспомнили? – голову понемногу отпускало,  и к Тадеушу возвращалась его любознательность и осторожность, - Вряд ли я забрался в область амнезии глубже, чем на несколько дней от того момента, как на поле боя оказалась эта девочка... Ветка.

    Отредактировано Тадеуш Крайнц (2015-07-06 16:26:35)

    10

    Одолженная  Лаевским куртка "целинка" пришлась очень кстати. Дан накинул ее на плечи, запахнул поплотнее. Чиркнул спичкой, поджег маленький снопик сухой травы в основании "шалаша". Огонек бодро перескочил с него на ветки, побежал по ним, набирая силу.  Вскоре от небольшого костра потянуло теплом. Капитан закурил предложенную Лаевским папиросу. Вкус табака резко отличался от того, что был у Пепла. Видимо, это был какой-то местный сорт.
    Тепло костра и сигаретных затяжек потихоньку делали свое дело. Дан немного согрелся и сумел собрать разбегавшиеся в разные стороны образы, всплывшие в памяти благодаря вмешательству механика.  Судя по тому, как тот раскрошил сигарету вместо того, чтобы закурить ее, от копания в чужой башке он еще толком не отошел. Дан помолчал, собираясь с мыслями и одновременно прислушиваясь к тому, что ощущал Лаевский. Похоже, головная боль у того пошла на убыль - значит, можно было начинать рассказывать.
    - Да, Ветка. Лизавета. Она умела перемещаться. В разные места. Наверное, с Грани на Грань? Она меня из-под Обояни выдернула, куда-то... не знаю, на лужайку какую-то, недалеко от водоема. А потом, видимо, переместила к Мохову. Только это как бы без моего участия произошло - я очнулся уже у Михаила Алексеевича дома. В Реттерберге.
    Илай сам удивился тому, что название города так легко слетело с языка. Будто он его всегда помнил. А еще удивительным оказалось то, что он вдруг ощутил какую-то дикую усталость. Захотелось прилечь поближе к костерку, укрыться целинкой, слабо пахнувшей табаком и машинным маслом, и молча смотреть в огонь, пока  не одолеет сон.  Но капитан еще раз растер ладонями лицо, сопротивляясь этому навязчивому желанию, и продолжил.
    - Я сперва не слышал ничего. Видимо, не только плечо зацепило, но еще и по ушам шарахнуло прилично. Потом, когда  уже что-то мог услышать, Мохов со мной разговаривал. Ругал Лизавету, что-то говорил про темпоральные петли, которые она вечно умудряется создать, запутать и распутать.
    Окурок Дан привычно закопал в песок. Проделал это он машинально, не прерывая рассказа.
    - Находкина, наверное, тоже Ветка привела. Не знаю... или не помню. Он был капитаном звездолета "Бумеранг". Мы с ним  много говорили.  Вспомнить бы еще о чем...  И вот это, - капитан оттянул шнурок на шее и показал Лаевскому  пуговицу, - тоже он дал. Сказал, это знак Командора. И еще ключ... Его мне мальчишка подарил. Витька. Сын Мохова. Словечко "ерстка" я у него перенял.  Это сокращение. Если рассматривать с точки зрения теории Кристалла. По первым буквам получается "ерстк". Витька с какой-то Грани к отцу приходил, довольно часто. Спорщик отчаянный такой.  А ключ... сейчас.
    Придерживая одной рукой целинку, Илай полез в карман брюк. Нашарил там ключ, зажал его в кулаке. Вытащил и  раскрыл ладонь перед механиком. Из-за отблесков пламени костра медный ключ казался красным. Как и вчера вечером, когда  капитан показывал его Пеплу. И спрашивал у него, не было ли на той Грани, откуда парень  родом, сказки о Буратино.
    - Вот этот. Знать бы еще,  от чего он.
    Помолчал и добавил:
    - Дан Илай - это Даниил Ильин. Так меня звали ... на моей Грани.
    Ключ вдруг неожиданно стал невероятно тяжелым. Протянутая рука с ключом на ладони резко дернулась вниз.  По телу разлилась противная слабость. 
    - Простите, Лаевский, я прилягу. Что-то мне как-то... не по себе.

    11

    С костром на берегу стало  уютнее. Тадеуш слушал, как Дан связывает воедино картинки, вытащенные из его памяти и все сильнее ощущал подспудное беспокойство. От Дана все сильнее   тянуло  тяжелой, изматывающей усталостью. А не должно было. Не должно.  С чего бы ему устать так сильно.
    Тадеуш поглядел на ключ. Он видел его раньше. Этот ключ или точно такой же другой. Не вживую, конечно, на фотографии. Артефакты такого уровня, попадавшие в особый отдел, отправлялись в спецхран, куда простым сотрудникам доступ был только по служебной необходимости и с допуском от высших инстанций.
    - От куклы, - негромко ответил он, - Это ключик от заводной игрушки. Я слышал о таких. Теперь, кажется, могу объяснить, как именно вы попали сюда. 
    Но объяснить не успел. Навалилась мерзкая слабость. Не своя, чужая. Отразившаяся. А тут и Дан мало не сполз на землю у костра.  И только тут в размышлениях Крайнца кусочки головоломки сложились воедино.
    -  Т-твою ж дивизию! – Крайнц метнулся к капитану, выхватил у него ключ и отшвырнул в сторону. Надавил ему на плечи, заставляя лечь и не дожидаясь, пока Дан ляжет сам.
    - Ложитесь, быстро! Глаза закройте. Голова кружится? Нет? Вот, съешьте пока это, - он сунул Даниилу свою половину горбушки, - Сейчас чуть отдохнете  и поведу вас к Томе – кормить. Сытно и много.
    Он присел рядом, помолчал.
    - Вы простите меня, Дан. Или вас лучше называть Даниил?  Это по моей вине вам сейчас худо. Вы слишком легко делитесь энергией, вот я и тянул ее у вас. Не нарочно. Рефлекторно, пока был в трансе. Транс отнимает много сил, вот я и добирал. Думаю, вы энергетический донор. Просто забыли о том, что обладаете некоторыми необычными способностями. А тут еще ключ этот…   Вы полежите. А я расскажу пока   про ваш волшебный ключик.
    Тадеуш собирался с мыслями и неожиданно для себя стал негромко напевать. Колыбельную, которую услышал еще в Корпусе. И только потом узнал, что за детской песенкой стояла очень даже реальная история.
    - Девочку и мальчика тайно разлучили,
    Быть ему сестрою куклу научили.
    Кукла говорящая плачет и смеется.
    Девочка уходит – кукла остается… - песенка хорошо ложилась на его хриплый, глуховатый голос, хотя сам Крайнц считал,  что теперь поет откровенно паршиво.
    - Потрудился мастер, куклу создавая -
    Стала кукла, словно девочка живая.
    Тонкая пружинка в ней как сердце бьется.
    Мастер уходит – кукла остается…
    Последний куплет не вспоминался. Тадеуш оборвал пение, закурил следующую папиросу и уставился в огонь маленького костерка:
    - Много лет назад, не в нашем городе и не в мое время жил кукольных дел мастер, - начал он неожиданно мягко и напевно, словно в самом деле рассказывал сказку, -  Он делал замечательные, но самые обыкновенные  игрушки. Кукол, солдатиков, мишек и собачек.  Но иногда изготавливал особенных заводных кукол. Эти куклы выглядели совсем как живые дети, мальчики и девочки. Они умели ходить, сидеть, смеяться и плакать, разговаривать и танцевать. Стоили они дорого и покупали их очень богатые люди. Иногда – для  собственного ребенка. Иногда – если не хотели или не могли завести настоящих детей. Заводили кукол особыми ключами, и мастер, продавая куклу, всегда напоминал, чтобы ключик носил при себе тот, кому дарят игрушку.
    Однажды такую куклу купили, чтобы развлечь больного ребенка. Потом -  чтобы отвлечь женщину, потерявшую малыша и не способную больше иметь детей. Но вместо того, чтобы веселиться и выздоравливать, больные все больше чахли, бледнели, худели и, в конце концов,  умерли. И до последних своих минут отказывались расстаться со своей  чудесной куклой. Их родные не удивились – ребенок был тяжело болен, а женщина сильно тосковала по своему погибшему малышу. Но позже такие случаи стали повторяться. Когда кукла попадала к здоровому ребенку – все было хорошо. Но если ее дарили слабому здоровьем  – он скоро умирал. Кукольника обвинили в колдовстве, схватили и под пыткой он сознался, что его чудесные куклы питались силой своих владельцев. Они брали немного, совсем немного, но больным детям хватало и этого, чтобы ослабеть и погибнуть. Мастера сожгли на костре как колдуна, кукол-вампиров разбили. А ключи от них затерялись. Никто ведь не подумал, что дело в них. Куклы слишком походили на живых детей, а ключи были обыкновенными, любой часовщик мог изготовить такой…
    - Это сказка. А теперь реальность, - тон Крайнца стал суше и жестче, - Известно точно о десяти таких куклах. Соответственно, где-то по свету гуляют десять ключей. О том, где находятся три ключа, я знаю. На моей родной Грани.  В спецхране шестнадцатого отдела, - уточнил он про себя.
    - И ваш не из них. Скорее всего, эти ключи  кочуют по мальчишечьим карманам. Они оригинальные, старинные и вполне годятся на амулет или талисман. Рано или поздно об их свойствах  догадываются. Тот мальчик, что подарил вам его, возможно, тоже  знал.  Такой ключ, если носить его при себе, тянет из владельца силы. Понемногу, незаметно. Безвредно для здорового носителя. И накапливает их. А в момент, когда  владелец тяжело болен, умирает или полностью обессилен – ключ воспринимает его как игрушку, у которой кончился завод. И активируется – разом выбрасывает накопленную энергию, поддерживая носителя и резко усиливая его способности.
    Тадеуш выбросил окурок в костерок.
    - Я думаю, Даниил, вы можете перемещаться с Грани на Грань напрямую, пробивая  пространственные барьеры – это и называется переходом. Осознанно или в момент высшего эмоционального напряжения. А ключ  дал вам энергию для перехода. Так что сейчас он полностью разряжен. Я и так  у вас энергию забрал, а тут еще ключ начал подсасывать...

    Отредактировано Тадеуш Крайнц (2015-07-25 19:38:38)

    12

    Наверное, будь у Дана чуть больше сил, он бы рефлекторно  отшвырнул от себя механика. Так, как сбросил в воду Пепла, когда увидел того над собой с ножом в руке. Сейчас же капитан не стал сопротивляться, а послушно прилег, придерживая куртку. Взял протянутый ему хлеб и даже откусил от него кусок. Кое-как прожевал его, проглотил. Дальше этого дело не пошло, потому что слова Лаевского об энергетическом донорстве заставили его крепко задуматься.
    -  Насчет того, что могу делиться энергией, слышал от Мохова. Не знаю, как он это определил, но ворчал, что, мол, не контролирую выбросы. Говорил, что с Лизаветой у нас в этом плане хороший тандем. У нее как-то получалось меня направлять и сдерживать.
    От этого короткого монолога Ильин устал ещё сильнее. В горле пересохло так, что впору было напиться из лимана.
    Он уже был готов попросить Лаевского принести воды, но тот начал тихонько напевать, и Дан полностью обратился в слух. Даже затаил дыхание, чтобы случайным лишним звуком не сбить певцу настрой. Пел механик хорошо, тембр его голоса был приятным, а небольшая  хрипотца придавала какое-то особое звучание словам песни. Он правильно и чисто брал ноты - впечатление было таким, будто Лаевский учился пению,
    Может,  пел в хоре на военной службе? Типа в самодеятельности участвовал?
    Текст песни, её сюжет, вызвал в памяти ассоциацию с прочитанной давным-давно сказочной повестью.
    - Суок. Кукла наследника Тутти, - пробормотал Илай, не открывая глаз. - На моей Грани есть такая книга. О разлученных брате и сестре, которую заменили куклой. И о революции. Называется "Три толстяка".
    Песню Лаевский не допел. Вероятно, просто забыл слова. История, так похожая на ту, что была рассказана в книге, осталась неоконченной. Но механик помолчал немного, а потом опять негромко заговорил. Это была сказка...а может, и быль. Во всяком случае,  теперь стало понятно, зачем Витька дал ему этот ключ. Не просто в качестве талисмана, как думал Ильин, а как своеобразный аккумулятор. И сделал это наверняка не просто так, а со знанием дела. Вернее, возможностей этого ключа. Причём, не исключено, что с подачи все той же Ветки.
    - Кажется, я понял, каким образом попал сюда.
    Капитан приподнялся на локтях, глядя на Лаевского.
    - Ключ этот я все время таскал в кармане. Получается, что он копил, подворовывая у меня, энергию, а потом всю её вернул. Залпом, каким-то мощным выплеском. Наверное, в тот момент, когда я оказался в состоянии неживой игрушки, которой требовался завод, чтобы она начала двигаться.  То есть, вероятнее всего, сознание отключилось - и меня вышвырнуло откуда-то на эту Грань. Энергетическим пинком ключа. Только вот что странно...
    Дан попытался сесть. Со второй попытки ему это удалось. Он подкинул в костерок ещё пару веток.
    - Лизавета учила, что нужно сосредоточиться и мысленно представить какое-то место, и себя на нем... Наверняка я пытался увидеть не Аркан, а ту Грань, куда попал вместе с ней. Или же свою, откуда она меня выдернула. И если это так, то получается, что ключ сам решил, куда забросить игрушку? По какому-то своему критерию выбрал именно эти места. Может, как  наиболее безопасные?
    Это были отголоски утреннего разговора с Пеплом.
    - Или же это была случайность? Как у нас говорят: на кого Бог пошлет.
    Произнесенная старинная присказка почему-то напомнила оставшийся без ответа вопрос Лаевского о том, какое имя предпочтительнее: полученное при рождении или придуманное кем-то из Веткиных друзей - наверняка тоже появлявшихся в Ретерберге с иных Граней или с Дороги.
    - А как называть меня... Да как вам удобнее. Даниилом  Ильиным меня на моей Грани звали, Ветка или кто-то из ее приятелей Даном Илаем окрестил. По сути тоже самое, разве что  звучит немного иначе. На какой-то другой манер.

    13

    На упоминание о книге с похожим сюжетом Тадеуш кивнул. Истории часто походили одна на другую.
    - Истории имеют свойство путешествовать и перебираться с Грани на Грань. Особенно те, которые рассказывают друг другу дети. Может быть, и на вашей Грани завалялся в чьем-нибудь кармане такой же ключик. Кстати, на моей Грани и в моей родной стране имя Даниил тоже встречается.  Только у  нас ваше имя сократили бы до Данека или до Дэна. Но если не возражаете – я буду продолжать называть вас Даном. Раз уж вы сначала  им назвались.
    Долго Дан спокойно пролежать не сумел. Сначала приподнялся на локтях, затем сел, кутаясь в куртку. Суть рассказа Крайнца он ухватил верно.  А на логичный, в общем, вопрос  Тадеуш неопределенно пожал плечами.
    - Можно только гадать. Я не ученый.  Так, нахватался обрывков. Больше сказок и легенд, чем фактов. У нас там все сведения, касающиеся теории Кристалла и все, что с этим связано, строго засекречены и доступны немногим. Хотя военным позволяют знать  немного больше, чем доступно простым обывателям.
    Еще бы. Две трети мощности особых отделов Метрополии шло  на укрепление военной мощи государства. Еще треть – на поддержание собственной безопасности, расширение и научные разработки.
    - Может быть, случайность. Или ключу хватило энергии переправить вас только в Аркан. Может быть, эта Грань была ближе. Или  доступнее. Или... - Тадеуш  повертел в руках почти пустую коробку с куревом.  Он нисколько не сомневался в стойкости командора  Дана Илая. Что бы не говорили в шестнадцатом отделе о Командорах, но и там признавали,  что это сильные и смелые люди, защищавшие детей порой  ценой своей жизни. Но пытка есть пытка.
    Все это время он прислушивался в четверть силы к отзвукам эмоций и чувств Дана.  В довесок к тому, что внимательно следил за его состоянием. Все же потеря такого количества энергии может быть опасна. Тут нужен отдых, сон, сытная еда и… да, вода. Дану хотелось пить. Мысль о воде была очень четкой.
    - Я не сомневаюсь в вашей стойкости, Командор, - озвучил он свои мысли, - Но пытка есть пытка. Может быть,  вы сначала пытались увидеть родную Грань или ту, где познакомились с девочкой и Моховым. А, обессилев от боли, захотели попросту убраться в безопасное место. Вот ключ и выполнил крайнее желание.  Я могу, в принципе, попробовать заглянуть в вашу память с другого конца. От момента, как вы свалились в лодку к Пеплу. Только  не сейчас.  Я и без того вас опустошил, а во время транса я себя не контролирую, - он убрал папиросы в карман брюк, - Сначала придется восстановить ваш запас. Хотите пить и есть? Вам принести воды сюда? Или сразу проводить вас на станцию ужинать? Там и попьете.

    Отредактировано Тадеуш Крайнц (2015-08-12 01:00:10)

    14

    Пить хотелось все сильнее, но Дан постарался усилием воли задавить это желание. Ну, или хотя бы загнать поглубже и не давать напоминать о себе, пока  они с Лаевским не закончат разговор. Потому что поход в столовую наверняка нарушил бы  протянувшуюся между ними тончайшую незримую нить чего-то вроде взаимного доверия. И своеобразной ответственности друг за друга. Илай ощущал что-то вроде каких-то легких прикосновений - не на физическом, на некоем нематериальном уровне. Видимо, это Лаевский  прощупывал  и контролировал его состояние. Наверное, и сам механик тоже чувствовал нечто подобное, когда Дан прислушивался к его эмоциям после того, как тот закончил копание в памяти капитана.
    Ильин облизнул сухие губы.
    - Спасибо. Вы наверняка абсолютно правы. Скорее всего, так оно и  было. Сознание поплыло, не смог удержать в нем нужную картинку. Вот ключ и распорядился сам. Может, накопленной в нем энергии хватило только на то, чтобы зашвырнуть меня сюда. В ближайшее место.
    Сделанное механиком предложение продолжить копание в его памяти относилось к числу тех, от которых отказываться не следовало. Никогда и не  под каким видом.
    - Конечно, - капитан порывисто подался вперед, к Лаевскому, и чуть не завалился набок из-за слишком резкого движения. 
    Силы пока упорно не желали восстанавливаться. Похоже, действительно надо было тащиться в столовую. Восполнять энергетические потери. Дан прислушался к себе. Есть не хотелось совершенно, но похоже, было все-таки нужно.
    - Не сегодня, но, может, как-нибудь на днях? Вам сейчас тоже не помешает хорошенько отдохнуть и подкрепиться.  Вы ведь тоже намучились со мной.
    Черт, для того, чтобы сделать это на днях, надо здесь на эти дни задержаться. Каким образом - вот вопрос.
    - Скажите, Лаевский... Нам ведь здесь, наверное, лучше не задерживаться.  Начальству вряд ли понравится, что на объекте ошиваются посторонние. То есть, надо будет в ближайшее время уйти отсюда, куда-нибудь в город. Подыскать крышу над головой, работу. Как там можно будет потом вас найти? Для второго сеанса восстановления памяти.

    15

    - Стоп-стоп, не так резко, - Крайнц поддержал Дана, резко дернувшегося вперед и едва не вспахавшего носом песок, - Потихонечку, полегонечку. Не торопясь. Сейчас встанем и пойдем.
    В его речи прорезались привычная успокаивающая интонация, с которой он, бывало, убеждал в Корпусе  своих подопечных, что бояться им нечего и если они будут слушаться – все будет хорошо.
    - Начальству не понравится, - согласился он и посмотрел на часы, - Но начальство уйдет  с объекта через полчаса примерно. Так что на ужин можете смело рассчитывать. А что касается крыши над головой и работы, то я уже рассказал Пеплу, что на этой Грани существует специальная служба помощи таким, как мы. Переселенцам или попаданцам, так и не выяснил, как нас здесь называют. Что-то вроде социальной службы. Своих-то беженцев и бездомных у них здесь нет. Знаете, кто такие беженцы? Наверное, знаете, раз на вашей Грани была война… Так вот, в этой конторе выдают временные документы, помогают подыскать работу. Вернее, выдают список возможных вакансий, а там уж все зависит от вас. С жильем… мне, например, предложили старый заброшенный дом с условием, что я приведу его в порядок. И кстати, проверили, как я выполняю условие.
    Наверное, Дан ждал, что Крайнц предложит ему пожить у себя. Наверное, это было правильно. Но Тадеуш не мог пересилить себя. Пусть он доверял Илаю. Не совсем, но почти. Почти  - это мало для Тадеуша Крайнца, но очень много для Крысолова. Но все равно, пригласить чужих людей в дом, где Август… Хотя и Дан, и Пепел уже знают, что он живет не один. И что есть мальчишка, который ему дорог. Непозволительно слишком дорог…
    - Найти меня проще и легче всего здесь же, на биостанции. Думаю, дня через два можно будет повторить сеанс. Правда, узнать получится еще меньше. Если подбирать аналогию, то пятиться вслепую еще труднее, чем идти вперед.
    Он помолчал и решился. За два года ему впервые встретился человек, которому можно было высказать кое-какие подозрения. И который эти подозрения точно не выставит бредом переселенца, до сих пор шарахающегося от каждой тени.
    - Скажите, Дан, а вам не кажется немного подозрительным это все? Здесь так мирно, так спокойно. Люди добрые и отзывчивые. Готовы всегда помочь. Положим, семьдесят  лет без войн и конфликтов сделала этот маленький мир таким.  Но эта служба адаптации… Слишком все хорошо. Поверьте, я знаю, в какой степени государство готово помогать тем, кто по воле судьбы остался без крова и без работы,  вынужден был бежать в чужую страну. А здесь предлагают  роскошные условия. Понятно, что таких как мы не тысячи и не сотни. Но уж очень хорошо  отлажен алгоритм.

    16

    Кто такие беженцы, Дан знал хорошо. Даже слишком хорошо. Насмотрелся на них - промокших насквозь под дождем, месивших грязь пополам со снегом, тащивших на спине детей, сжимая в руках скудные узелки с тем, что прихватили с собой из родных домов. Капитан Ильин очень хорошо помнил, как как и сам он, и его бойцы подходили к старикам и женщинам, бредущим вдоль обочин дорог, по которым ехали артиллерийские орудия, чтобы поделиться с ними последним табаком и сухарями из скудного  сухого пайка. Он  не стал отвечать на вопрос Лаевского-  просто почувствовал, что слова были не нужны. Тот и сам все понял, то ли по выражению лица Дана, то ли уловив его эмоции или всплывшую в памяти картинку. Илай же в свою очередь ощутил то, что подумал (или все же почувствовал?)  механик, когда он заговорил о поисках жилья и работы. Наверное, надо было заверить его, что ни набиваться на постой, ни напрашиваться на какие-то дружеские встречи-посиделки они с Пеплом не будут. И возможно, Дан пустился бы в разъяснения своей позиции на этот счет. Но Лаевский неожиданно  спросил о том, о чем сам он днем спрашивал Йорика.
    - Кажется. Как раз днем, когда мы с Пеплом ходили за лодкой, я ему задал точно такой же вопрос. Та девчонка... рыжая Зойка, которая ставила нас на тропу...  она совершенно не боялась оказаться  рядом с двумя не самыми приличными с виду мужиками  в абсолютно безлюдном месте. И держалась с нами очень спокойно, вежливо, но свободно -  так, как могут держаться дети только там, где точно знают, что взрослый человек в первую очередь друг, а уже потом  незнакомец или чужестранец. На равных, что ли. И она явно была уверена: самое плохое, что с ней может случиться - это нагоняй от папы за неприготовленный ужин и невыученные уроки.  То есть, я к чему так длинно... С одной стороны, это мир непуганых детей. С другой... Очень уж сильно эта Грань, на которую можно попасть, но с которой нельзя уйти, смахивает на какой-то накопитель. Мозгов, талантов, каких-то необычных способностей... а может, и самых обычных, но все равно полезных и кому-то очень нужных. Что-то вроде мышеловки. С бесплатным сыром в ней. В виде бескорыстной помощи таким, как мы. Может, чтобы удовольствовались полученным, благодатью, в которую попали после всех тягот и проблем,  и не пытались искать выход отсюда? Вот хоть стреляйте, но мне кажется, что  все неспроста. Кому-то, наверное, это нужно. Кому? Зачем? Ответы на эти вопросы мы с Пеплом придумать не смогли.
    Медленно и плавно Илай поднялся с земли. Постоял, прислушиваясь к ощущениям: вроде, колени просто дрожали, но не подкашивались. И голова не кружилась. Значит, можно было потихоньку двигаться.
    - Может, давайте перекурим - дадим вашему начальству время уйти с работы, и пойдем в столовую? Вроде, есть действительно хочется.

    17

    Для того, чтобы уловить мысли или эмоции собеседника, Крайнцу приходилось «прислушиваться». Ловить эмоциональный фон постоянно, так, как обычные люди слышат звуки окружающего мира, он не мог. Сил не хватало быть на постоянном «подключении». Да и необходимости в том он пока не видел. Касался время от времени. Проверял состояние. Вроде бы капитан не обиделся на завуалированный отказ пригласить их в гости.
    Дан подтвердил его сомнения и подозрения. Мир непуганых детей. Хорошо сказано. Он сам встретился с местными вовсе не в безлюдном месте. Да еще в таком положении, что скрывать свое происхождение вышло бы себе дороже. Как-то не мечталось знакомство с новой Гранью начинать со знакомства с местной тюрьмой.
    - Накопитель? – Крайнц усмехнулся, - Верное слово. Я пытался найти выход отсюда. И не нашел. Я не знаю, кому здесь могло понадобиться собирать здесь обладателей полезных талантов и качеств. Я даже не могу представить, находится ли этот коллекционер в этом участке Грани или наблюдает откуда-то издалека. Зато относительно «зачем» я могу выдвинуть несколько версий. Самая простая и безопасная:  у нас с вами паранойя, Дан,  и мы ищем дурное там, где его нет. И нам с вами просто повезло попасть в мир непуганых детей. В санаторий. В заповедник. Нет, вариант заповедника мне нравится меньше. Особенно такого, из которого нельзя выйти. Сразу вспоминается селекция и размножение редких животных.
    Он тоже поднялся. Протянул Дану папиросы, закурил сам.
    - И есть еще один вариант, который мне не нравится вовсе. Потому что два года назад я увел детей с той Грани, где все случилось именно так.
    Крайнц помолчал. Он все еще сомневался. Но,  в конце концов, капитан Ильин без страха допустил его в свою голову, в свои мысли и воспоминания. Хотя сам не знал, что вытащит оттуда его случайный знакомый Лаевский. А предупредить стоит. В такие вещи трудно поверить, если не подкрепить их примером. Слишком жутко они выглядят для жителя другой Грани.
    - Я расскажу вам кое-что, командор Илай. Возможно, после этого вы не захотите иметь со мной никакого дела. Но если до такого додумались в одном мире, почему бы не додуматься и кому-то еще.
    - Пятьдесят лет назад на моей Грани кто-то подумал: зачем тратить огромные средства, строить огромные энергонакопители, исследовательские станции, научные институты, если рядом по улицам ходят живые накопители, радары, генераторы полей, живое оружие и передвижные диагностические приборы – со сбитыми коленками и репейниками в нестриженых волосах. Кто-то возмутился: это же дети! Да, дети, - ответили поборнику нравственности, - Дети тоже должны послужить во благо и ради пользы страны.
    Он докурил папиросу и сразу же прикурил от нее следующую.
    - Так был создан Особый отдел. Шестнадцать лабораторий.  И Корпус, официально -  закрытое элитное учебное заведение. Неофициально – Крайнц снова невесело хмыкнул, - накопитель. Место первичного отбора, сортировки и проверки будущего материала. Те, чьи способности были не особо сильными и значимыми – такие как я  - отделывались  психологической обработкой, заканчивали обучение в Корпусе и  пополняли ряды армии. Тех же, чьи способности признавали потенциально опасными – отправляли в закрытую лабораторию. Что с ними там делали –  не знаю точно. Наркотики, может быть. Внушение. Промывка мозгов. Их превращали в инструменты. Послушные инструменты, лишенные собственной воли. И мне вовсе не хочется снова оказаться подопытным кроликом. Впрочем, я боюсь не за себя...  - он махнул рукой, - Пойдемте ужинать, Дан. А потом я предлагаю вам и Пеплу пожить у меня. Свободные комнаты найдутся. Если конечно после моего рассказа предложение имеет смысл.

    18

    Не нужны были слова и объяснения, чтобы понять, за кого именно боялся механик. Только что честно признавшийся в таких вещах, о которых обычно люди предпочитают не только молчать перед кем-то, но и вообще  не вспоминать, даже в одиночестве. И такое признание практически незнакомому человеку дорогого стоило. Наверное, это можно было расценить как некий знак доверия. Как протянутую для пожатия открытую безоружную руку. И оттолкнуть ее, задеть Лаевского каким-нибудь неосторожным резким словом, было невозможно. Тем более, что Дан прекрасно понимал: не всегда у человека есть возможность сразу попереть против обстоятельств. Иногда нужно дождаться удобного момента (может, даже притворившись вовсе  не тем, кем  был на самом деле) - и тогда  уже начать действовать. Слишком часто он сталкивался с таким у себя на Грани, на войне. Не все попавшие в плен бойцы были изменниками Родины. И по мнению капитана Ильина, выходивших из окружения и бежавших из плена к своим, надо было не отправлять сходу под арест, а  сначала  понаблюдать за ними в повседневной жизни и посмотреть на них в бою. Сколько раз он говорил об этом особисту... горохом об стену.
    Затянувшись в очередной раз предложенной папиросой, Илай кивнул собеседнику.
    - Не судите, да не судимы будете. Так написано в книге, которую на моей Грани многие почитают священной. Поэтому не мне судить вас. Да к  тому же тот, кто находит в себе мужество осознать свои ошибки, признать  и исправить их, достоин не суда, а уважения. И уж вдвойне его заслуживает тот, кто и по прошествии многих лет мучается угрызениями совести из-за дел давних лет. Так что вот вам моя рука, - Дан протянул механику ладонь,-  и можете всегда рассчитывать  на мою помощь. В любых ваших делах. В том числе и с вашим мальчиком.
    Прозвучало это, наверное, несколько по-книжному, но адресованная Лаевскому  улыбка будто бы стерла со слов некий налет театральности.
    - А за приглашение пожить у вас отдельное спасибо.  Мы с Пеплом не станем злоупотреблять вашим гостеприимством. Но с тем, в чем вы признались, это никак не связано. Просто я прекрасно понимаю, что у вас уже устоявшийся быт, и вторжение двух незнакомцев его нарушит. Хотя не исключено, что мы все-таки напросимся к вам ненадолго на постой, если выяснится, что дом, который нам выделят, окажется совсем непригодным для жизни, и будет требовать очень уж глобального ремонта. Вот на его время мы к вам набьемся.
    Пойти на ужин Ильин  охотно согласился. Потому что действительно ощущал сосущее чувство голода.  И уже направляясь в сторону ведущей к столовой дорожки, спросил  механика:
    - А как можно наблюдать за одной Гранью, находясь при этом на совсем другой? И еще... Пепел упоминал теорию струн. Базовую. Вы о ней что-нибудь знаете? Он еще сказал очень поэтично так... всё во Вселенной - музыка этих струн. Что это за струны такие?

    19

    - Спасибо, Дан, - в этот  раз Крайнц улыбнулся искренне. И с благодарностью пожал протянутую ему руку, - Если вы все-таки напроситесь к нам пожить, не волнуйтесь. Сложившийся быт вы не нарушите. Когда в доме живет мальчишка – нарушить быт еще больше просто невозможно. 
    Признаться, не ожидал он от Командора такого отношения. Что еще раз доказывало – пропаганда никогда не бывает правдивой до конца. Слова Дана Илая говорили о том, что мир вовсе не делится на него только на черное и белое. Нет, Тадеуш вовсе не считал себя невиновным и таким уж хорошим человеком.  И когда в первый раз позволил мальчишкам сбежать и подстроил ту автокатастрофу, и когда увел Лето и еще двоих ребятишек, он преследовал исключительно личные цели. Он спасал своего сына в первый раз. Он хотел наладить с Матвеем  связь и встретиться с ним – во второй. Август был только средством добиться этого, Майка и Ян – фальшивыми маячками. Но так сложились обстоятельства, что во второй раз Крайнц зашел слишком далеко и пошел на открытый конфликт, поднял оружие на непосредственного командира. После перехода выгоднее было держать Августа при себе, благо у него были фальшивые документы на право опекунства. Потом обнаружилось, что даже с лоцманом отыскать выход из Аркана невозможно. А потом… потом он неожиданно привязался к мальчишке.
    - Я не ученый, - Тадеуш сунул папиросы в карман, - Как я и говорил, у нас эта информация была закрытой. Все, что мне было доступно – это детские истории и легенды, обрывки,  оговорки и обмолвки.  И дозированная информация, касающаяся конкретно той области, в которой я работал. Поэтому, увы, о теории струн я ничего не знаю. Даже не слышал о ней. А что касается наблюдения… могу рассказать о том, чему был свидетелем сам, - сказав «а», глупо было умалчивать о «б».
    - У Особого отдела  были койво, их называли «нюхачами». Они чувствовали детей с необычными способностями сквозь пространственно-временные барьеры и могли очень точно определять  их местонахождение. Это раз. Можно просто  иметь шпиона на этой Грани и периодически связываться с ним с помощью телепатии. Это два. Правда, нужно быть сильным телепатом для этого. И неизвестно, возможна ли связь с этой Гранью после Катастрофы.
    Сам Крайнц не смог определить, отчего пропала связь с Матиушем. Сначала списывал на сдвиг во времени и Катастрофу, потом понял, что сдвиг во времени если и был, то минимальный, в пределах пары суток. Да и Матиуш никак не мог попасть в Аркан до Катастрофы. Тогда был бы он глубоким стариком.
    Он на всякий случай поддерживал Дана под локоть, пока они возвращались. И Крайнц вспомнил, что уже почти сутки не был дома. Стоило поторопиться. И придется поехать на автобусе.
    - Вы с Пеплом переночуете сегодня здесь, на станции?

    20

    Дану доводилось бывать в гостях  в семьях друзей-приятелей, где были дети. Поэтому он очень даже неплохо представлял себе, как может один сорванец  перестроить "под себя" распорядок дня в доме.
    - Спасибо, - еще раз поблагодарил он механика.
    - Я переговорю с Пеплом. А насчет того, чтобы переночевать сегодня здесь... Насколько  понимаю, нам надо представиться начальству и заручиться его согласием на это?
    Не очень-то хотелось капитану Ильину идти представляться здешнему начальнику.  Надо было опять наводить тень на плетень, изобретать какую-то правдоподобную и связную версию того, как он очутился в лодке Пепла. Ну в самом деле, не говорить же большому человеку, что свалился в нее непонятно откуда, неизвестно с какой Грани. Что приложился при этом башкой, и только стараниями Лаевского  восстановил в памяти несколько фрагментов из неизвестно какого промежутку времени, проведенного... где?... ага, где-то. Еще, чего доброго, сочтет психом. Да и Лаевскому это все вдруг боком выйдет. Нет, лучше все-таки придерживаться  золотого правила: подальше от начальства, поближе... ну, в данном случае не к кухне, а, как получается, к природе. Костерок на берегу, ночлег на траве, укрывшись парусом. Ррромантика. Даже гитара есть для полного соответствия антуражу турпохода..
    - По правде говоря, мне бы этого не хотелось.  Мы  ведь пригнали лодку Пепла. Пожалуй, стоит все же убраться со станции после ужина. Думаю, можно пристать где-то поближе к городу, и там переночевать. А утром сразу отправиться на поиски работы и жилья.  Кстати... Если вам надо домой, можем подбросить.
    Ему еще предстояло  хорошенько обдумать рассказанное Лаевским о "нюхачах". И попытаться понять, что за катастрофа произошла на этой Грани? Была ли она случайной - несчастным случаем, роковым стечением обстоятельств - или же  тщательно спланированной, продуманной до мелочей диверсией? Загадок было много, и ломать над ними голову все-таки стоило на сытый желудок.

    21

    - Если подбросите – буду вам признателен, - соглашается Крайнц, молчаливо поддерживая мысль Дана, что с начальством не стоит знакомиться без крайней необходимости, а на лодке будет намного быстрее, чем на автобусе,  - Ближе к городу есть небольшие дикие пляжики. Они чистые, на них мало кто бывает, тем более в будни. Да и люди здесь аккуратные и никогда не оставляют мусора. Там обычно есть кострища и даже запас топлива – считается хорошим тоном оставить немного для тех, кто будет отдыхать тут в следующий раз. Вы можете переночевать на одном из таких пляжиков.
    На станции дежурный сообщает, что ему несколько раз звонил Август. На станции знают, что Лаевский живет вдвоем с мальчиком, но о том, что Лето ему не родной сын, Тадеуш не распространяется. А расспрашивать местные особо не расспрашивают. Захочет человек – сам расскажет.
    У Крайнца замирает от дурных предчувствий сердце, пока он, извинившись перед Даном, идет  в дежурку и  набирает номер. Оказывается, что все в порядке. Совершенно счастливый Август залпом выпаливает, что ему дали путевку в летний лагерь сразу на две смены, потому что он сирота – в этот момент по голосу чувствуется, что он погрустнел, вспомнив о папе с мамой, и ехать надо прямо завтра, и он уже начал собирать вещи, и, конечно же он уверен, что Командор порадуется за него и отпустит в лагерь. Там все будут знакомые, полно ребят из их класса и вообще из лицея. И Командор, конечно, радуется, и соглашается, и отпускает. Думая про себя, что лист лучше прятать в лесу, а мальчишку – в детском лагере. И это ведь не военный лагерь наподобие того, куда вывозили на лето воспитанников Корпуса. Август уже  веселее сообщает, что тогда переночует у Мики – тот живет совсем рядом с лицеем, откуда утром отправятся автобусы в лагерь. Самостоятельный стал парень.  Крайнц перечисляет все, что непременно должен взять с собой Лето и выслушивает в ответ обиженное  фырканье, что он не в экспедицию и не на зимовку едет, а тащить много вещей тяжело и не нужно. Сам-то Командор , вон, в другой мир, с одной маленькой сумкой подался...
    И только положив трубку, Крайнц понимает, что на два месяца останется один. Вернее, вдвоем с Яшкой. В доме будет тихо и это отчего-то не радует, хотя еще год назад Крайнц мечтал об уединении.  А теперь он успел отвыкнуть от одиночества. Он возвращается к Дану с задумчивым видом.
    - Как оказалось, с сегодняшнего вечера я живу один. Так что если надумаете – милости прошу  вас с Пеплом в гости. Да и до конторы ближе будет с утра добираться. Опять же вам не помешает помыться и одежду в порядок привести. Рубашку я вам одолжу,  - он красноречиво смотрит на рубашку Дана с оборванными рукавами, которую принять за безрукавку можно только в темноте.

    Отредактировано Тадеуш Крайнц (2015-12-28 14:14:59)

    22

    Пепел понимал, что он, в сущности, человек бесполезный. Этот факт полностью открылся в условиях мирной жизни. Дан умел возиться с механизмами, чем, должно быть, немало помогал Лаевскому, да и всей биостанции в целом, а вот Йорик был годен разве что на то, чтобы развлекать хлебосольных хозяев музыкой. Впрочем, сегодня не вышло и этого - по причине того, что большую часть дня они с Даном, думавшие перегнать лодку к обеду, потратили на изучение окрестностей лимана. Конечно, визит в Храм стоил каждой потраченной секунды, но в результате вернулись они поздновато, и Йорик, которому было стыдно нахлебничать, а работать он толком не умел - ну разве что если понадобится поднять что-то такое, чего люди обычно поднять не могут даже впятером - предпочел скрыться с глаз долой. Вежливо поздоровавшись со всё еще косящимся на него подозрительно Пиратом - известное дело, ходят тут всякие, а потом котлеты с кухни пропадают - Пепел предпочел поискать позицию, с которой он будет неплохо видеть всю округу, а вот сам этой округе будет виден не очень хорошо. Наблюдательный пункт, так сказать.
    Гитару и рюкзак он решил оставить в сарае, чтобы не мешались, забежать за добром он должен успеть. А нет - так нет, самое важное - два паспорта, нож и трубку с зажигалкой он прихватил. С самым-самым важным - памятками кровных - он и не расставался никогда. С Даном они расстались как раз около оного пристроя, так что потом Иеремия спокойно скользнул в ближайшие кусты, аккуратно отгибая ветки и стараясь оставлять как можно меньше следов. В конце-концов, заросли около биостанции были неплохим выбором - там можно найти такую точку, откуда видно будет и сарай, их временно обиталище, и пристань с лодкой, и пляж. И наблюдать. И думать о том, как быть дальше. Потому что осознание того, что в свои восемнадцать или девятнадцать (сколько именно, кстати?) лет ты для нормальной жизни приспособлен, как двуручный рыцарский меч - не самое просто и приятное событие.

    Йорик в изредка поглядывает на причал и лодку. Отмечает прошедших куда-то и скрывшихся из поля обозрения Лаевского и Дана - но паранойя его малость поутихла, так что он более-менее спокоен по этому поводу - и смотрит на тропинку, что ведет к биостанции. На всякий случай. С этими регулярными обзорами территории думать как следует не получалось, конечно, но так было спокойней. Зато это принесло кое-какие выгоды. Выгоды, например, в лице того, что новое лицо - среднего роста коренастый мужчина сердитого вида, с крупным лицом, окруженным шкиперской черной бородкой - направляется к биостанции. Одет он был в местную форму, и, хотя нашивку с такого расстояния углядеть было невозможно, Пепел был уверен, что она есть. А облик его совпадал... да хотя бы с фотографией, которую он сам лицезрел на биостанции. То есть, с внешностью местного начальства, насколько он мог судить. Артемия, между прочим, Полуэктовича, доктора наук. И судя по походке, положению плеч и сурово сведенным мощным бровям (что можно было отличить издалека) сегодня местное начальство благодушием ой как не лучилось.
    Йорик бросает своей форпост и идет спасать гитару рюкзак, пока во время инспекции не возникло вопросов, что это за неуставное имущество на территории науки и доколе оно тут будет.
    Разминуться на начальством у него вышло благополучно - Йорик проскользнул в сарай окольным путем практически бесшумно, прибрал рюкзак с гитарой (попутно внезапно найдя там дановы штаны и прихватив еще и их, до кучи) и выждал немного времени - минуты две - после чего аккуратно выглянул. Тихо. Чисто. Пепел вновь шагнул в кусты, потихоньку срезая путь в том направлении, куда удалились механик и Илай. Но до пляжика он не дошел, потому что голоса услышал раньше.
    Йорик появляется практически бесшумно и дает себя заметить. Возможно, его заметили еще не подходе, но это своего рода знак вежливости.
    - Простите, что вмешиваюсь, но мне кажется, что нам с Даном пора бы и честь знать. Поскольку, как мне кажется, я видел кое-кого в не самом лучшем настроении. И этот кое-кто ужасно напоминал ваше начальство, как мне его между делом описали еще в первый день.

    23

    - Переночевать на пляже в такую хорошую погоду - это как раз для нас, - улыбнулся Илай.
    - И на моей Грани тоже есть такой обычай: оставлять после ночевки дрова, спички и соль для тех, кто еще придет на это место.
    Он не успел  предложить Лаевскому отправиться в путь сразу после ужина: механика окликнул какой-то мужчина. Дан отметил про себя то, как Лаевского изменилось выражение  лица, когда ему сообщили, что несколько раз звонил его сын. Теперь-то  было понятно, почему такие новости он воспринимал с тревогой и настороженностью.
    Вернулся Тадеуш быстро, и несмотря на его задумчивый вид, Дан сразу почувствовал, что это не из-за какой-то неприятности, а скорее наоборот. Новость, которой механик поделился с Илаем, действительно была хорошей. Хотя и это можно было рассматривать, как палку о двух концах. С одной  стороны, Лаевский  заметно радовался тому, тому, что мальчик едет в лагерь, где будет находиться в компании сверстников, под присмотром, при деле. Наверняка ведь там предусмотрены кружки и всякие прочие мероприятия, не оставляющие времени на проказы и поиски опасных приключений на заднюю филейную часть организма. То есть, скучать ему не придется.  Вот кто будет и скучать, и тревожиться  за пацана, так это, конечно, сам Лаевский. Это и было  вторым концом палки. 
    - Спасибо, - искренне поблагодарил Дан механика.
    - Я сейчас найду Пепла, расскажу ему о вашем предложении...
    Искать не понадобилось. Капитан не успел закончить фразу, как из-за угла ближайшей к ним постройки бесшумной  тенью выскользнул Пепел. И сообщил, что местный Зевс-громовержец в лице начальника биостанции не в духе. Стало быть, лучше убраться отсюда прямо сейчас, не дожидаясь, пока их увидят и начнут распрашивать, что это они тут делают. Дабы не обрушился на их (и не только их) грешные головы начальственный гнев. Причем, предусмотрительный Пепел уже  забрал из сарая все их нехитрое имущество, включая дановы штаны.
    - Ты как считаешь, мы без ужина обойдемся? - поинтересовался Илай у парня.
    Но есть все-таки очень хотелось, и потому следующий вопрос  уже адресовался механику:
    - Может, вы зайдете в столовую и возьмете  там чего-нибудь пожевать  сухим пайком? А мы вас в лодке подождем.
    И предупреждая возможный вопрос Пепла, сразу пояснил ему:
    - Лаевский зовет нас к себе на постой, пока мы своим  жильем не обзаведемся. Его мальчик в лагерь уезжает, сегодня уже дома не ночует. Думаю, что есть смысл принять предложение. Гостеприимством злоупотреблять не будем, но  крыша над головой на первых порах нас здорово выручит. А как подыщем что-то для себя, так и освободим жилплощадь.

    24

    На тропке  появляется новое действующее лицо. Пепел появляется на дорожке, выскользнув из-за ближнего сарайчика. Причем почти неслышно, Крайнц различает  его шаги, когда тот уже идет им навстречу. Причем нагруженный всем имуществом, и своим, и Дана. Причина такого появления разъясняется сразу же.  И Крайнцу возвращаться на станцию, когда там во внеурочное время находился Артемий Полуэктович,    хочется не больше, чем обоим путешественникам между Гранями. Его трудовой энтузиазм тоже имеет свои пределы. Но Дану нужно поесть после того, как Тадеуш вытянул из него энергию. Да еще этот ключ…
    - Вот черт, про ключ я позабыл! – негромко восклицает Крайнц, - Сейчас вернусь, подождите одну минуту, только отыщу.
    И быстрым шагом возвращается к потухшему костру. А заодно пусть Дан и Пепел договорятся, принимают ли они его предложение.  Ключ должен быть недалеко. Отшвырнул артефакт он куда-то сюда. Даже слышал, как тот ударился о землю. Снимает рюкзак и опускается на корточки,  шарит по земле, вглядываясь в  спутанную траву. Закатное солнце окрашивает траву в золотистый оттенок и краем глаза Тадеуш ловит бронзовый отблеск. И выпутывает из бурьяна ключ. Сует его в карман, подбирает рюкзак  и возвращается  к месту, где оставил своих потенциальных постояльцев.
    - Так что,  господа путешественники, остановитесь у меня или переночуете на пляже у города? В любом случае нам по пути, я возвращаюсь в город вдоль берега. Если подвезете – буду благодарен. Я загляну тихонько в столовую, спрошу у Томочки что-нибудь пожевать. Сухим пайком. Командору Илаю нужно восстановить силы. Вы подождите меня у лодки. Только скажите, где ее и вас искать.


    Вы здесь » Сказки и быль » Архив » Перед применением проконсультируйтесь со специалистом.


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC