Сказки и быль

Объявление


Приветствуем Вас на словесной ролевой игре по мотивам книг Владислава Крапивина.
Даже если вы пока еще не знаете, что такое Кристалл и Дорога, Вам нужно всего лишь ознакомиться с Матчастью. После этого Вы сможете без труда ориентироваться в мире, созданном АМС на основе "Вселенной Крапивина". Прочтите Правила, заполните Анкету - и в путь, через Безлюдные Пространства в славный город Аркан. Пограничники-койво, наделенные способностью проникать в иные миры, лоцманы-проводники, взрослые, не забывшие, как сами были детьми, и просто девчонки и мальчишки, какими когда-то были мы с Вами - всем найдется место в нашем игровом мире. Оставайтесь с нами, будет интересно.


У нас:
  • Дата: 76 год от Раскола. Летние каникулы, с июня по август.
  • Погода: традиционная для этих широт. Тепло и даже жарко, солнечно; дожди выпадают редко, в основном слепые, после которых в полнеба радуга. Теплая вода в море, лимане и речках, нагретый солнцем песок пляжей, огромные ночные звезды, горячий ветер, пахнущий степными травами. Благодать, да и только.
  • Основные игровые события:
    Кто сказал, что девчонки не любят приключения? Еще как любят! Подружки Зойка и Инка с удовольствием докажут вам это. Их ведь хлебом не корми - дай только ввязаться во что-то загадочное и захватывающее. А вот Дан с Пеплом, может, и не хотели бы оказаться непонятно как неизвестно где, но их мнения об этом никто не спросил. Результат - знакомство с братом Алексеем, с механиком Лаевским и его подопечным Лето, прикосновение к их тайне. Что будет дальше - узнаете сами. Читайте нас, присоединяйтесь к игре и приключайтесь вместе с нами!
  • Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » Сказки и быль » Вне времени » Завидовать нехорошо... но иногда очень хочется


    Завидовать нехорошо... но иногда очень хочется

    Сообщений 1 страница 20 из 20

    1

    1. Время действия:
    Три года назад, сразу после попадания Матвея Савельева в Аркан.
    2. Место действия:
    Интернат, местные катакомбы.
    3. Погода:
    Солнечно, но не исключён дождь.
    4. Действующие лица:
    Матек, Полина Езерская.
    5. Синопсис:
    Узнав, что Рика и Сашку приедут "смотреть" в семью и, может быть, решат забрать, почти девятилетний Матвей, конечно, обрадовался. За них. Но нежданная горечь, пробравшаяся в сердце, заставила мальчишку убежать из интерната и спрятаться в пустых катакомбах. Ну, это он так думал, что в пустых.
    6. Необходимость и степень мастерского участия:
    Сами.

    Катакомбы

    https://restaurars.altervista.org/wp-content/uploads/2016/04/0004_CATACOMBE-DI-SAN-GENNARO-BASILICA-MAIOR-720x540.jpg

    Отредактировано Матек (2018-08-27 22:40:25)

    2

    У Полины заканчивался отпуск. То есть как... Заканчивался он у Полины Дмитриевны - преподавательницы рисования в интернате, у реставратора высшей категории Полины Езерской он еще даже не начинался, а у Полиночки-деточки, каковой она была для божьего одуванчика из Общества охраны памятников, он вообще не предусматривался. Одувану было глубоко за восемьдесят, что не мешало ей помнить даты возведения и перестроек всех сооружений Аркана, которые можно было хотя бы отдаленно отнести к историческим.
    Последние два месяца она мягко, но настойчиво отправляла Полину на пустырь за складами в Новом городе.
    "Карты не сохранилось, однако по моим расчетам и некоторым источникам в ...дцатом веке на этом месте находился монастырь. Потом там ничего не строили, слой почти не тронут. Деточка, мое шестое чувство говорит, что там что-то есть".
    Если с источниками еще можно было как-то спорить и, надевая для учености очки, подвергать их критическому анализу, то шестое чувство одуванчика сбросить со счетов нельзя. Именно она полвека назад предположила, где нужно искать остатки древнего города, хотя до этого шурфы закладывали исключительно на противоположном берегу; она нашла фундамент первого маяка; она расследовала единственную за всю историю Аркана кражу из музея истории, а обнаруженные ею в стенах и перекрытиях старинных домов клады исчислялись десятками. За глаза одуванчика звали "Баба Валя-рентген", в глаза "Многоуважаемая Валентина Федотовна".
    Было очень жарко. Хотелось сидеть на веранде и пить холодный чай с мятой. Вместо этого пришлось идти через плавящийся на солнце город, хотя Полина была уверена - ничего она на месте не найдет. Даже если проводить там раскопки, максимум, раскопают остатки фундамента. Находки, конечно, будут, но профессиональных археологов в Аркане не так уж много, и в этом году экспедицию точно не собрать. Так что шла она только чтобы уважить одуванчика.
    До места добралась под вечер и устало уселась прямо на траву. Перед ней было соток тридцать чертополохово-крапивных джунглей - лохматых, колючих, жалящих, не сдающих территорию без боя. Похоже, земля под ним была неровной, а пойди пойми из-за чего. Полина достала из рюкзака саперную лопатку, но дерн из-за сплетения толстых корней был очень плотным и почти не поддавался. Ладно, попробуем с другой стороны, вернее, с середины. Хорошо, что сегодня она надела брюки из плотной хлопчатобумажной ткани, жарко, конечно, но на ее работе по-другому никак, тут же все ноги будут в ссадинах, как у подростка.
    Полина начала пробираться вглубь, осторожно ступая. Кажется, камни. Неужто руины? Но не может быть, чтобы за столько столетий здесь никто ничего не строил, не копал... Впереди показалась какая-то проплешина без бурьяна. Обрадованная Полина сделала шаг в эту сторону, второй... А в следующий момент айкнула, потому что земля ушла из-под ног. Падение длилось пару секунд, она даже попыталась как-то сгруппироваться, но все равно больно ударилась ногой и, кажется, здорово оцарапала плечо.
    Глаза привыкали к темноте медленно. Пятно солнечного света виднелось вверху на расстоянии метров трех, на ощупь вокруг был гладкий камень. Плюс пока был только один - прохладно.

    Отредактировано Полина Езерская (2018-07-11 23:43:25)

    3

    Погасший и грустный, Матек брёл по берегу моря. Он сбежал из интерната. Да, нехорошо, но оставаться там сил не было. Потому что сегодня придут "смотреть" Сашку и Рика. Обоих. Какая-то семья из Валгорода приехала. Давно хотели детей, а не получалось. И вот увидели фото Рика и Сашки... 
    Нет, за мальчишек Матек был искренне рад. Правда, рад. Это же хорошо, когда семья. И хорошо, если заберут сразу. Но..
    Тошно было. В итоге сегодня, когда приехали потенциальные родители, он воспользовался занятостью Эльзы Арнольдовны и смылся из интерната, мысленно поклявшись не лазить в опасных местах и так далее. Да не до опасных мест ему было. Посидеть бы где-нибудь в тихом уголке, переждать боль. Ведь хорошо же - мальчишки спаслись от страшной лаборатории, а теперь, может, и родителей нашли. Он искренне радовался, правда. Но... почему больно? Не ревнует, нет. Завидует? Да, немного. Как все интернатские, когда кого-то усыновляли. А ещё что?
    Если бы Рик и Сашка оставались в Аркане, была бы иллюзия, что вместе. Ведь учиться они бы продолжили в интернатской школе. А Валгород, если их заберут, далеко. Не набегаешься. Да и кто его повезёт в гости к друзьям? Никто, правильно. Разве что весь интернат поедет на какую экскурсию...
    Как он забрёл в это место, Матек не понял. Только услышал женский крик... и в первый миг досадливо сморщился: ну вот, и тут люди. А потом дошло, что женщина упала или поранилась...
    - Эй... Вы там живы? - Склонился над ямой, ничего не рассмотрев.
    - Помощь нужна? - осторожно позвал мальчишка, вытерев рукавом слёзы.

    Отредактировано Матек (2018-08-27 22:42:57)

    4

    Полина осторожно пошевелила ногой, потом прощупала лодыжку и голеностоп. К счастью, не перелом и не разрыв связок, просто потянула, хотя все равно больно.
    Глаза немного привыкли к темноте, и она огляделась. Было стойкое ощущение, что темное пространство вокруг большое и протяженное, а когда она стукнула по полу, звук отразился эхом. Подвалы, что ли? Надо бы поосторожнее, не дай бог, своды обвалятся.
    В этот момент сверху ее окликнули. Голос был молодой и звонкий, мальчишеский. Ну правильно, кого еще может принести на этот пустырь? Одновременно на Полину сверху посыпалась земля.
    - Эй, отойди от края! - крикнула она. - Земля осыпается! Провалишься и будем вдвоем тут куковать! Ты один? Приведи кого-нибудь из взрослых. А лучше в милицию сообщи, они уже организуют кого надо. И сбрось мне рюкзак, он где-то там лежит. Только издалека кидай, к краю не подходи.
    В рюкзаке, помимо всяких не очень нужных сейчас мелочей, осталась фляжка с чаем и фонарик, который она всегда таскала с собой. Мало ли где окажешься?

    5

    Девчонка, что ли ?- удивился Матек. А не, явно из взрослых. Это они вечно командуют. Огляделся в поисках рюкзака. Тот нашёлся метрах в пяти от ямы. Зацепив за лямку, Май забросил рюкзак на плечо и шагнул обратно к яме. Не то чтобы он собирался падать - не дурак же ноги ломать. Бросит рюкзак этой, упавшей, и сходит, так уж и быть, позвать кого. Но блин, из-за неё отличный план к чертям летит! Фиг его из интерната выпустят теперь. Первый же взрослый, прежде чем пойти на помощь неизвестной девушке, спросит, кто такой да откуда взялся. Оно ему надо? И отведут обратно в интернат. А там в одиночестве разве что ночью побыть можно, если прокрадёшься в туалет. И то не факт.
    - На, лови! - размахнувшись, он швырнул рюкзак...
    ...и в этот момент песок под ногами поехал, и Матек, взмахнув руками, шлёпнулся на задницу. А в следующую секунду он, как по горке, съехал в яму, надеясь, что девушка отошла подальше. Сгруппироваться толком не успел, но догадался согнуть ноги. И в итоге обошёлся без растяжек и переломов. Вот руку ушиб, когда съезжал. И ещё широкая царапина по голому предплечью ожгла болью.
    - Блин! - чихнув, Матек потряс головой, вытряхивая песок из волос, и поискал глазами девушку.

    6

    Тихо. Земля перестала сыпаться, а шагов на плотном дерне не было слышно. Испугался, что ли? Да нет, ерунда, чего тут бояться. Ну упал человек. Когда Полина уже решила, что мальчишка сбежал, сверху опять посыпалась земля и послышался его голос.
    Рюкзак она поймала удачно, в руки, и тут же снова крикнула.
    - Отойди от края, говорю!
    Но было поздно. Земля посыпалась гуще, упало несколько крупных комков, потом к ним добавился песок, и Полина инстинктивно отшатнулась в сторону. В тот же момент к ней в яму слетел и случайный помощник.
    - Ты живой? Ушибся? - она на ощупь быстро вытащила из рюкзака фонарик и посветила перед собой, стараясь не попасть мальчику в глаза. - Вот я дура, не нужно было вообще про рюкзак говорить. Поцарапался? - это узкий луч высветил крупную царапину на руке. - Ничего, это мелочи, у меня и маленькая аптечка тоже всегда с собой. Ты, главное, не бойся. Воздух есть, свет есть и, по большому счету, неглубоко. У тебя дома знают, куда ты пошел? Как быстро хватятся?
    У нее-то нескоро. Дома только зверье, в музее завтра выходной, разве что "одуванчик" полюбопытствует, почему Полина с отчетом не пришла.

    7

    Девушка, которую Матек пока не видел, тут же закудахтала над ним, словно наседка. Ну блин, все взрослые, что ли, одинаковые? Или она не взрослая, просто голос такой? Не видно пока в темноте. Да ещё она фонариком своим сбивает зрение.
    - Не тарахти, - поморщился пацан. - Не маленький, справлюсь. Первый раз, что ли, падаю? Не твой рюкзак, так ещё где нашёл бы брякнуться. Я мальчишка, а не принцесса.
    Не первый. Шрамики и царапины с мальчишек не сходили всегда и во веки веков. Деревья, камни, постройки - что только не осваивали юные и шустрые. Правда, в Корпусе не шибко удавалось побегать... Дисциплина, чтоб её. Но умудрялись и там.
    - Не ушибся. Руку только. Но ничего страшного. И не боюсь я. Мы дома кучу подвалов облазили. Клаустрофобией не страдаю.
    Встал, вытряхнул, как мог, песок из волос. Прислушался к себе - ничего не сломал и не вывихнул. Ноги ноют после падения, это не страшно. Рука не сломана, а просто поцарапана. Плохо то, что сам он не залечит - слишком широкая и глубокая царапина. Не, залечить может, но потом без сладкого упадёт прямо тут. И не вылезет из провала. Эта заботливая с ума сойдёт небось.
    - Не знают. Я сбежал. Не знаю, когда хватятся. Может, перед ужином. Я в интернате живу, - сухо и отрывисто ответил Май, оглядываясь. Интересно, куда это они провалились? Подвал или катакомбы? А самое интересное, выход где?
    Прищурившись, Май наконец обратил внимание на сестру по несчастью. Мда, взрослая. А он к ней на "ты", будто к однокласснице. Лет тридцать, не меньше.
    - Извините, - буркнул. - Не видел, что Вы взрослая. Подумал, девчонка. Надо выход искать.

    8

    После того как она уверилась, что ничего непоправимого с ним действительно не произошло, первое беспокойство схлынуло. На пацаненка Полина глядела со смешанным любопытством и удивлением. Говорит и рассуждает, как взрослый, а на вид... лет девять, не больше. Слова вон какие знает. Про "клаустрофобию" точно не каждый мальчишка в его возрасте слышал. Интернатский, значит... В городе было три интерната - для детей с особенностями развития, тот, в котором работала Полина - для сирот, и для одаренных детей. По виду с ним все было в порядке, мальчик был ей незнаком, к тому же упомянул дом, так что оставался один вариант - перед ней юный гений, будущий великий музыкант или математик. А скорее, первооткрыватель.
    - Не сердись, не все же такие смелые, как ты. Кто-то на твоем месте мог бы и испугаться, верно? - улыбнулась Полина. - Погоди, дай твою царапину обработаю.
    Процесс был, конечно, неприятным, и паренек мог заартачиться, но Полина сделала ставку на то, что он явно не хотел показаться трусом. Если уж подземелий он не боится, то что ему какой-то йод или зеленка.
    Она достала маленькую аптечку, быстро обработала длинную царапину антисептиком и залила медицинским клеем, а потом тоже самое проделала со своим ободранным плечом. Попутно она заговаривала ему зубы, потому что вполне возможно, что это он так только хорохорится, а на самом деле все-таки испугался.
    - А ты молодец, сгруппировался. Я вот не успела и ногу потянула. Поможешь мне дойти? Кстати, меня Полина зовут. А тебя? - за разговором она туго перетянула голеностоп крест-накрест большим платком и осторожно поднялась.
    Здесь спокойно можно было выпрямиться во весь рост, хотя рука все же доставала до потолка. Луч фонарика скользил по потолку и стенам, высвечивая хорошо обработанные и плотно пригнанные друг к другу каменные плиты кладки, сводчатые потолки и толстые столбы-опоры. Пол был густо покрыт песком и какими-то то ли обломками древесины, то ли еще чем-то, сложно определимым под слоем пыли. Света хватало метров на пятнадцать, потом он рассеивался в гулкой полутьме.
    - Вот это да, - присвистнула Полина. - Подвалы-то эти рукотворные. Права была Валентина Федотовна... Пойдем, только осторожно. Наша задача не только выход найти, но и на что-нибудь нужное и важное не наступить. Похоже, что тут после нас археологам и историкам работать. Ты пустырь над нами хорошо знаешь?

    9

    - Мог, - насупился Матек, поёжившись. Когда схлынул адреналин, вернулся страх. Матвей вдруг понял, что мог разбиться, сломать ногу или руку... повезло ему... Внезапное осознание возможной беды присыпало пылью страха сверкающий образ бесстрашного рыцаря, и мальчишка чуть слышно засопел. Пусть Полина думает, что ему щиплет. Ну и... с девчонкой разговаривать сердито, но наравне можно. Со взрослой - уже нет. Свои правила поведения у мальчишки были.
    - Матвей. Можно Май или Мак, - тихо буркнул он, морщась от неприятных ощущений в царапине. - Помогу. Давайте руку.
    Он встал и огляделся. Темновато, но достаточно просторно. Эх, не знали они с Риком и Сашкой про эти подвалы. Вот где можно было жить! Хотя... в интернате всё же лучше. Комната, чистая постель, еда. И доброжелательные взрослые, каких не встречалось на родной Грани.
    После сразу двух предательств подряд - родной матери и мамы Каты - Матек взрослым не верил. Да, здесь они хорошие, и он вёл себя достаточно дружелюбно, но не спешил сближаться с кем-то из тех, кто старше. Да и привычка отражать поведение взрослого резко закончилась в тот день, когда мама Ката отдала его в Корпус. С тех пор отражать стало просто некого. Ощущение собственной ненужности прочно поселилось в душе, но жить пока не мешало. Просто надо соблюдать местные правила, и всё. С детьми в интернате Мак общался без проблем, они даже не замечали, что их держат на расстоянии. Только с Риком и Сашкой он мог оставаться самим собой.
    - Не знаю я пустырь, - вздохнул он. - Первый раз убежал. В этом месте я не бывал раньше.
    На слове "убежал" голос дрогнул. Матек вспомнил, почему он на пустыре оказался. Интересно, понравились мальчишки той семье, нет? А если их забрали сразу? При мысли о том, что он придёт назад, а они не выбегут встречать, горло перехватило. Он глубоко вздохнул, пытаясь прогнать подступающие слёзы.

    Отредактировано Матек (2018-08-08 08:56:47)

    10

    В темноте и неясном рассеянном полусвете, падавшем из пролома вверху, лица мальчика почти не было видно. Полина пыталась представить его по голосу, причем больше по интонации, чем словам. Но не было в ней ни бесшабашного шапкозакидательства - дескать, что мне какие-то падения, у меня это тыщу раз случалось, ни радости перед будущими открытиями, ни холодного липкого страха и паники... Он был церемонно серьезен, этот маленький взрослый, даже когда представлялся. Май и Мак - последние варианты, которыми она стала бы сокращать его имя. Мотька он, вот кто. Но, пожалуй, назовешь так, а он обидится. Вот Мотьке можно взъерошить вихрастую макушку, можно обнять и сказать, что все будет хорошо и скоро они выберутся, а Маку никак нельзя. А ведь очень надо. Дозволенное чужое прикосновение - это как особая степень доверия.
    Полина мешкала лишь секунду.
    - Знаешь, Матвей, пожалуй, я с твоего разрешения лучше обопрусь о твое плечо.
    И она осторожно приобняла мальчишку за плечи, маскируя обычную человеческую поддержку и ласку необходимостью, заодно ему теплее будет. В подвале было прохладно, особенно после жаркого зноя наверху.
    - Света я нигде не вижу, но тут могут быть какие-то ответвления. В той стороне овраг, давай попробуем пойти к нему, вдруг там еще есть выход. Или найдем что-нибудь, что можно подставить под наш пролом, нам не так много и надо, чтобы я тебя подняла и ты дотянулся до края. А там уже позовешь на помощь.
    Когда они немного отошли от провала, действительно стало понятно, что здесь нет запаха затхлости, и явно ощущался ток свежего воздуха откуда-то из глубины.

    11

    Справиться со слезами удалось, и хорошо. Не хотелось бы при Полине разреветься, как маленький. То, что по возрасту он как раз к категории маленьких и принадлежит, Матвей понимал - девяти нет, какое там. Но соглашаться не хотел категорически. Да и прожитые эти без малого девять лет лёгкими не были, а при такой жизни дети взрослеют быстро. Будешь тут наивным доверчивым малышом, когда то одна мать бросила, не объяснив, то вторая, то вообще Корпус с его адом, то угроза лаборатории... Конечно, он не верил пока нынешней, доброй жизни. Благодарен был, но не верил. Если сейчас отнимут-таки Рика и Сашку... при всём понимании, что в семье лучше, что там будут родители и любовь - не общая, воспитательская, а личная! - Матвей заранее тосковал и грустил. Нет, ревности не было, и он радовался за пацанов искренне. Но грусть затопила сердце. И даже падение в яму гармонично легло в строку - не на солнце же слезами заливаться.
    Вообще поплакать хотелось. Наверху как-то слёзы не шли, а здесь, при Полине, стыдно было реветь. Подумает, что подвалов боится. Не рассказывать же ей про мальчишек.
    Отталкивать Полину, обнявшую его в поисках опоры, не стал, поморщился только - не переносил он чужих прикосновений. Да и вообще не переносил. Так, чтобы обнимали любящие, в его жизни давно не было. Ну разве только когда с родной мамой жил. Когда она ещё его любила и не собиралась отдать маме Кате. Но это было давно и Матвей ничего не помнил.
    Ладно, раз уж она хромает, пусть держится.
    - Может, я пройду вперёд и посмотрю? А Вы посидите пока. Кто его знает, этот выход, где он. С больной ногой ходить не стоит, - предложил он хмуро. Не потому что обузой стала ушибленная нога женщины и она сама. А просто... ну правда, чего ей хромой тут исследовать? Он быстрее выход найдёт же.

    12

    В темноте Полина не заметила, что Матвей сморщился, будто от лимона, но то, как напряглись мышцы, ощутила. Неприятно, значит. Чужих не любит. Ну ничего, надо привыкать. В жизни почти все сначала чужие, кроме мамы. А у этого где мама? Если в интернате живет, то, наверное, где-нибудь в соседнем городе. Хотя может и здесь, и тогда он на выходных домой ходит. Почему-то эта мысль успокаивала.
    - Ну у меня нога не такая уж и больная, не отваливается пока, - отказалась от предложения Полина. - Хромаю только. Лучше будет, если мы вместе с тобой пойдем. И потом... Неужели тебе совсем не интересно? Тут же до нас, может быть, многие годы никого не было. Видишь, пыль и песок на полу не потревожены. Только наши следы.
    Она посветила им под ноги, а потом медленно пошла вперед, высвечивая перед ними дорожку. Находки себя ждать не заставили. Керамические осколки какой-то плошки с рельефным узором, металлическая овальная плакетка, изображение на которой едва читалось под слоем грязи, на стенах чугунные держатели для факелов.
    Полина с любопытством глянула на Матвея. Произвело это на него впечатление или нет? Тут ведь ни золота, ни оружия.
    Метров через тридцать подвал расширялся, образовывая площадку, в плане почти круглую. Крестом от нее уходили четыре широких коридора - по одному они только что пришли, левый прерывался очень старой осыпью, можно было идти прямо или направо. Полина остановилась и задумалась.
    - Как думаешь, что выбрать?

    13

    Они медленно побрели по коридору. Матвей пока ничего не понимал в том, что это за место, но тут пахло тайной и загадками. А какой мальчишка не любит загадок? Правда, пока не было ничего особо интересного. Вот бы лук древний найти или там воинские украшения. Здорово же. Но, наверное, и черепки интересны, если в них понимать. Он-то пока не понимает. А эта Полина, похоже, соображает в таких делах. Архе… олог, кажется, это называется?
    - Интересно, - согласился Матвей. – Но не сейчас. У Вас нога болит, я вообще сбежал. Эльза Арнольдовна, наверное, уже моё отсутствие обнаружила и волнуется. Нехорошо так, зря я. Надо вернуться. А потом уже отпроситься и нормально прийти. С инструментами, фонарём и перекусом.
    Ему правда было стыдно за побег. И дело даже не в фонаре и перекусе, а именно в том, что директриса волнуется. Боль от потенциального расставания немного притупилась – то падение и испуг, то вынужденные объятия с чужой женщиной, то вот выход искать теперь. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что, может, пацанов и не заберут… и они останутся вместе. Нехорошо, конечно. Семья всегда лучше интерната, каким бы уютным он ни был. Но подумать же не запрещено? А если их заберут, он первым постарается порадоваться за друзей.
    - В этих штуках факелы были? – кивнул на держатели Матвей. – Интересно, как они жили при свечах и факелах? Темно же и неудобно.
    Выбирать из двух вариантов всегда проще, чем из четырёх. Поэтому мальчишка не медлил.
    - Прямо, конечно, что тут думать? – пожал плечами он. – Если выхода там нет, возвращаемся и направо. Жаль, бечёвки нет. Камушками, что ли, путь отмечать? Кто его знает, какой коридор там – вдруг разветвляется? Я про такое в книжке читал.

    14

    Все-таки серьезный он до ужаса и ответственный. Полина, в отличие от многих, не просто считала естественным, когда мальчишка уходит в кругосветное путешествие навсегда до обеда, устраивает обсерваторию на яблоне и возвращается с продранными на коленях штанами, скрывает от взрослых жуткие тайны мирового значения... Ей казалось, что по-другому и быть не должно. Опека взрослых не спасет. Ее вот мальчика не спасло ни присутствие рядом отца, ни опытных рыбаков и пловцов... Она вздохнуло, и только тут до нее дошло, о чем говорит Мотя. Полина разом забыла и про факелы, и про разветвляющиеся коридоры.
    - Погоди, - даже остановилась она. - Как Эльза Арнольдовна?
    Эльза Арнольдовна - имя, прямо скажем, не частое. Не может же быть так, что в интернате для одаренных детей еще одна работает.
    - Так ты из какого интерната-то сбежал? Из того что на Малой Весенней? - на секунду даже в жар бросило. Это что же своего собственного ученика не узнала? Полина всегда боялась вот таких вот мелочей. Одно неловкое слово - и все, доверие опять нужно завоевывать.  Подумаешь, лица не видно. А голос, характер? Да нет, быть того не может. Не было у них в Интернате никаких Матвеев. Да и он вон ее тоже не узнал. - Матвей, а почему же я тебя не знаю? Я там работаю, рисование преподаю. Ты рисовать любишь?

    15

    Они пошли прямо, аккуратно ступая по плиткам, чтобы ничего не разрушить. От имени директрисы Полина чуть не споткнулась.
    - Ну да, он, - кивнул Матек. - Вы меня не знаете... я не хожу на рисование. Я пока вообще никуда не хожу. Мы пару месяцев как здесь оказались, ещё присматриваемся. Ну, врачи там, обжиться.
    Рисовать он любил. И умел. Пусть не профессионально, но что талантлив, знал. Криво усмехнулся, вспомнив кошку, удивлённо обнюхивающую нарисованную сосиску. Грустно вздохнул, припоминая нарисованный в кают-компании корабль. Он не хуже рисовал... там, в прошлой жизни. Просто здесь пока... не осмеливался, что ли. Забоялся. А вдруг не примут? Вдруг он плохо рисует? Полину он в итоге вспомнил - они не общались, но Май видел как-то, как женщина шла в окружении учеников куда-то на уличный урок. На солнце опознал бы, а в темноте как? Тем более что не разговаривала она тогда, а если и говорила что, то её заглушал гомон учеников.
    - Люблю. Но здесь пока не рисовал, - неловко дёрнул плечом мальчишка. Может, пойти на рисование, когда вернётся? И... Полина могла бы заступиться за сбежавшего ученика. Будущего. Эльза Арнольдовна, конечно, не накажет... Ну, пожурит. Но поймёт, она же знает, что приехали смотреть мальчишек. Да нет. Не надо никакого заступничества. Сам сбежал, сам и ответит. Не маленький, почти девять.
    Что там впереди? Выход или показалось? Вроде посветлело, нет?

    16

    Пару месяцев... Совсем недавно. А куда родители делись? Погибли? Наверное, и сбежал из-за этого, и серьезный не по возрасту потому что случилось что-то нехорошее, страшное. А это "мы" означает, что есть еще братик или сестренка. Полина чуть сильнее сжала плечо Матека и заговорила спокойно и рассудительно, почему-то она совершенно точно была уверена, что открытую жалость и сочувствие он не примет. И вопросов лишних тоже задавать пока не надо, если захочет - сам расскажет, а она и так все у Эльзы узнает.
    - Теперь точно рисовать придется. Это ж надо - уйти из школы и упасть почти на голову учителю. По-моему, это судьба, Матвей, - в темноте улыбку Полины выдавала только интонация. - Понятно, почему я тебя не знаю. Я же последний месяц в отпуске была, завтра как раз на работу выхожу.
    В этот момент фонарик потускнел и мигнул. Полина потрясла его. На пару секунд свет вспыхнул ярче, а потом потух окончательно. Однако полной темноты не было. Впереди действительно пробивался тусклый свет. Правда, падал он сверху, и Полина подумала, что они пришли к очередному провалу, через который выбраться не смогут. Однако перед ними оказалась пологая старая осыпь, частично даже поросшая мхом и какой-то жесткой клочковатой травой. Отверстие было на очень большим и заросшим, но, если его расчистить, то протиснуться туда мог не только Матек, но и Полина. Она вытащила из рюкзака перочинный нож и принялась срезать корни, освобождания проход наружу.
    - Похоже, наше приключение получилось недолгим, - заметила она. - Сейчас еще немного и...
    Она обернулась к Матеку, который помогал ей, обрывая траву. Вечернее солнце опустилось к горизонту, но еще не село, и лицо мальчика Полина наконец смогла рассмотреть ясно и четко.
    В ушах зазвенело, и она неловко оступилась, садясь прямо на насыпь и уже не замечая, что снова подвернула больную ногу. Тимка. Непослушные вихры на затылке, топорщащиеся как иглы у ежа, серые глаза, конопушки по всему лицу, не пропадавшие даже зимой. Тимка, вылитый Тимка. У нее дома не было ни одной его фотографии. Ни единой. Весь иконостас собрали у себя родители Игоря - фотографии сына и внука, их портреты, которые она же и рисовала. Вот на одном из них он был в точности такой же и смотрел серьезно и задумчиво. Тимка... и не Тимка.
    Полина тяжело выдохнула, только сейчас заметив, что даже задержала дыхание. Это счастье, что она не сразу лицо увидела, что они сперва поговорили, она его за руку держала. Очень похож, так похож, что сердце бьется у самого горла и хочется обнять и прижать к себе, чтобы больше никогда, никуда не делся... И чушь все это, что она думала только что - никуда их нельзя отпускать от себя, потому что уходят и не возвращаются. Даже несмотря на внешнее сходство, все равно не возвращаются. Полина сморгнула. Надо успокоиться, а то испугает мальчишку. Не Тима. Матвея, Мотьку.
    Она почти машинально протянула руку и сжала его ладонь и не удержалась от вопроса.
    - Ты откуда здесь взялся?

    17

    - Да уж, - ворчливо согласился Матек. – Даже убежать не смог как следует, балбес. Тут же на учителя нарвался. Придётся прийти на это ваше рисование, куда деваться.
    До места, где предположительно можно было выйти, дошли относительно быстро, учитывая больную ногу женщины. Пока Полина как единственная владелица ножа расчищала вход, Матек сгребал и оттаскивал в сторону срезанные корни, чтобы не загораживали дорогу. А когда корни закончились, начал рвать траву, иначе пройти в образовавшуюся дыру смог бы только он, а Полина, хоть и не крупная женщина, уже не пролезла бы.
    Шок, отразившийся на лице Полины, напугал Матека. Она смотрела, как… будто бы увидела привидение. И это привидение – он, Мак.
    - Эй… Вы чего? – испуганно кинулся к побледневшей женщине мальчишка. Надо воды… А где её взять? Блин, они же возле моря сидят! Вот он придурок! А чем зачерпнуть? Да что ж ты будешь делать! Он просто никогда не был в ситуации, когда плохо взрослому. И просто не знал, что делать.
    - Где взялся? – очень интеллектуально переспросил мальчишка. – Я тут гулял. И упал в яму.
    Она что, от этого своего шока с ума сошла? При ней же пацан свалился! Матек растерялся. Впервые соображения и опыт отказывали ему. Что делать? Явно не в себе Полина. Руку Май выдёргивать не стал – может, ей так легче? Скорее бы она в себя пришла… Вернулись бы в интернат. Маю захотелось к себе в комнату, которую он пока что занимал единолично, без соседа. И никому не открывать. Ощущение рубежности не покидало, будто этот день станет пограничным. Да откуда бы? Ну подумаешь, познакомился с учительницей, большое дело!
    Но вот казалось, и всё.

    18

    Ну вот, напугала. Хотя оно и к лучшему. Наконец она убедилась, что перед ней все-таки обычный мальчишка, который пусть и кажется независимым, но еще не уверился до конца, что взрослые могут не все, и пугается, когда с ними что-то происходит.
    - Ничего, все хорошо, - Полина вытерла навернувшиеся слезы. - Забыла про больную ногу и встала неловко. Так, что дыхание перехватило и слезы из глаз брызнули. Это пройдет сейчас.
    Тимка тоже был ершистым, но он, когда действительно сильно пугался, еще прибегал к Полине. За прошедшие два года она отучилась сравнивать его со своими учениками, а вот опять...
    - Так, ладно, давай-ка выбираться отсюда, - она встала, все еще не выпуская Мотину руку. -  Если повезет, то успеем на последний трамвай. Он в депо идет, но нам там уже недалеко будет до интерната. Эльза Арнольдовна, конечно, будет беспокоиться, но мы ее утешим и расскажем, что сделали настоящее открытие. Про него еще в учебниках напишут и скажут, что старинные катакомбы на окраине Аркана были открыты Матвеем... Тебя как по фамилии-то?

    19

    Полина начала уверять, что всё в порядке и причиной её слёз - больная нога, но Матвей ей не поверил. Ну, не похоже это было на боль, когда наступил на больную ногу. Он, конечно, ещё мало что понимает в жизни, но шок от встречи с привидением от резкой боли в ноге отличить способен. Наверное, потому что его короткая жизнь была наполнена переживаниями куда больше, чем жизнь среднестатистического мальчишки.
    Врёт она всё. Но разобачать врунью Матвей не стал. Хочется ей про ногу плести - пусть. Он понимает, что на самом деле всё иначе. Она не наступала на больную ступню, когда посмотрела на него и побелела.
    - Дда... давайте, - торопливо кивнул мальчишка, не пытаясь вырвать руку. - Успеем, тут же недалеко остановка. А Вам пешком до интерната идти не больно будет?
    Эльза Арнольдовна простит. В этом Матек был уверен. Мама Ката бы залила его холодом, означающим, что она недовольна. А родная мама... он уже не помнил, как вела себя она. И её саму почти не помнил, только виноватый взгляд и пару жестов.
    - Савельев, - прерывисто, словно сам только что плакал, назвал фамилию Мак. - Идёмте, да?
    Что-то всё-таки не так в её поведении. Но не расскажет ведь. Ладно. Главное - выбраться отсюда, на трамвай успеть. А открытия... да ну их. Подождут, столько лет никому не нужны были и вдруг открылись. Подождут.

    20

    http://funkyimg.com/i/2J6bo.png


    Вы здесь » Сказки и быль » Вне времени » Завидовать нехорошо... но иногда очень хочется


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC